КАК-ТО РАЗ ОСЕНЬЮ НА ПЕРЕКРЕСТКАХ ДОРОГ

И ты тоже это понимаешь. И потому давай оставим все как есть.

   Сам едко усмехнулся.

   - А получится?

   - Смотря как ты захочешь, - обезъян был спокоен. - Но помни. За мной Дровосек.

   Стренж до того спокойный вдруг чуть крепче сжал топор. Сам это увидел и неслышно произнес:

   - Что вы хотите.

   - Мира, - ответил НЕМОЙ. Затем достал сигарету, закурил и повторил. - Мира!

   Снупи был ошеломлен.

  * * *

  

   Мир подписывали три дня.

Все было обставлено донельзя официально. От этой процедуры разило канцелярией на сто километров. И это понимали все. Все, кроме посвященных. Тех, кто знал, что это не просто подписание очередных бумаг.

   Снуп старался присутствовать даже при самых необязательных процедурах. Псу очень хотелось самому вникнуть в то, что произошло, поскольку никто его посвящать не собирался. К сожалению, задача осталась нереализованной.

Снуп все время натыкался на стеклянную стену молчания и непонимания. Натыкался и отступал.

   И вот в конце третьего дня Тигра и Сам сургучом скрепили обращение к Тому Кто с просьбой о ратификации договора между мирами. Сам во время процедуры был бледен. Конан тоже был не в себе, но держался.

   Когда все закончилось, то в Харчевне состоялось торжество. Правда, на торжество это было мало похоже. Скорее всего, это походило на что-то траурно-зловещее.

Хотя никто и не подавал виду.

   И Снуп все же решился. Он вызвал Дровосека в каморку и там подробно расспросил о том, что произошло в тот памятный день. И Стренж рассказал.

  * * *

  

   Когда Сам, Интур и Илона поняли, что война бессмысленна перед приходом Жизни, было уже поздно. Три армии, в срочном порядке переформированные в одну могли мало повлиять. Оставалось одно: готовиться к исчезновению миров Самого.

   Исчезновения не хотел никто, но что предпринять в этой ситуации никто и не знал.

   Армия стояла, с ужасом наблюдая как жизнь рвет материю границ миров и потихоньку поглощает миры. Противостоять такой махине никто не решался. Никто. До того момента, как вдруг в авангарде кавалерии Интура не раздался призывный звук гармошки. Казалось, что этот звук был чище любых криков Интура и приказаний Илоны. Он был словно гром.