КАК-ТО РАЗ ОСЕНЬЮ НА ПЕРЕКРЕСТКАХ ДОРОГ

Да и только ли Бубнятки. Кто знает скольким обитателям миров пришлось расстаться с мирами в результате этой, непродуманной как считал Снупи, выходки. И пес злился.

  * * *

  

   А ночь уже опустилась на миры. И небо было ясное-ясное. Такое, что даже каждая самая неприметная звездочка, светила ярко. И покой вернулся в миры. И исчезла неопределенность. В другой период это можно было бы назвать благодатью, но не сейчас. Благодать не может стоить так дорого. А значит и нынешнего периода названия не было.

   Даже с Сеновала в эту ночь не раздавалось никаких звуков. Будто бы вымер Сеновал. Будто бы всех тяготило ощущение вседозволенности и легкости, которое давало это благословенное место. И укромные уголки пустовали. И из Харчевни не доносилось песен: ни грустных ни веселых. Тишина. Только тишина.

  * * *

  

   Снуп отпер дверь и вошел в дом. Делать ничего не хотелось. Даже не смотря на голод (а голод был) пес не стал готовить себе ужин. Он просто сел на табуреточку возле стола и загрустил.

   Так прошло время, но Снупи не смог заснуть. Раньше бывало как? В периоды меланхолии сон подкрадывался к собаке и окутывал его. И Снупи проснувшись поутру обнаруживал себя за столом или же у камина. А сейчас сон как будто бы взял тайм-аут.

   От нечего делать Снупи взял с полочки загорелый алмаз и стал любоваться, но даже это занятие ему скоро наскучило. И пес понял: если сейчас не случиться чего-то такого, из ряда вон выходящего, то он взвоет от беспредельной тоски и понесется по миру творя какие-то немыслимые вещи.

Снупи даже боялся подумать какие именно, но понимал, что это будут поступки на грани сумасшествия. Что-то должно произойти. Обязательно. Пес чуть ли не молился на внезапное событие. До слез в глазах.

   И событие произошло.

  * * *

  

   В дверь постучали. Даже не постучали, а просто стукнули. Так, для виду. Давая понять, что все равно войдут. И вошли. Точнее вошел.

Вошел Интур.

   Снупи посмотрел на полководца и отвел глаза. Не хотелось псу сегодня ни с кем разговаривать. А уж с Интуром тем более. И не потому, что он испытывал неприязнь. Нет, просто пес считал и Интура в какой-то степени причастным ко всему, что произошло.

   Между тем Интур прошел к столу и вытаскивая на ходу большую бутыль сказал:

   - А я вот, Снуп, с утра уже хожу. Напиться хочу. А вот не с кем. Видеть никого не хочу.