Дракон на поводке

Меня начала раздражать его эмоциональность, и я решил было его подколоть, но тут увидел, как Елена поджигает землю. Те участки, где она разлила жижу из бочек, вспыхнули, словно от дыхания дракона. Огонь быстро охватил палатки и пополз по лагерю. Из палаток стали выбегать полуодетые солдаты. Лагерь превратился в муравейник, который облили кипятком.

Елены видно не было. Лагерь горел. Лошади, сорвавшись с привязи, ускакали куда-то в лес. Крики, горящие люди. В общем – веселуха. Я усмехнулся.

- Что, нравится, как люди горят? – зашипел Жало.

- Слушай меня и запоминай, человек. Количество убитых мной настолько велико, что я уже перестал что-либо ощущать, когда из моей жертвы уходит жизнь. Я обладаю силой, о которой ты даже не имеешь представления. Возможно, сейчас я и подчиняюсь твоей «красотуле». Но надолго ли? И что будет с тобой, когда она утратит эту власть?

Я отпустил его, он рухнул на землю держась за горло и злобно поглядывая на меня. Я улыбнулся и продолжил как можно более милым и дружелюбным голосом.

- Мы же в одной команде, человек. Я не хочу ругаться, я хочу дружить. Драконам на самом деле очень одиноко, нам не хватает ласки и объятий. Возможно, потому что наши объятия не в состоянии выдержать ни одно живое существо.

Я улыбнулся еще шире.

- Тем не менее, мое дружелюбие…

- Да понял я, понял! – заорал вдруг Жало. – Ты крутой, сучья вошь, я к тебе не лезу и живу спокойно! Так?!

- Так, - слегка удивившись его реакции проговорил я.

Запыхавшаяся Елена появилась, когда уже совсем рассвело.

- Валим! – коротко бросила она, и мы побежали к привязанным неподалеку лошадям.

К полудню Жало едва не вываливался из седла. Елена была как огурчик, хотя не спала уже как минимум сутки. Я был не прочь вздремнуть, хотя сон для меня был скорее приятным времяпрепровождением, нежели необходимостью.

- Кажется твой друг сейчас свалится прямо под копыта лошади, - обратился я к Елене. – А вот тут, справа, есть прекрасная маленькая полянка.

Хозяйка вздохнула, остановила коня. Посмотрела на меня, потом на качающегося в седле Жало.

- Я в норме, - прохрипел он. Его лицо отекло и напоминало раздувшуюся переспелую сливу. Израненные руки дрожали. Елена кивнула в сторону поляны, и мы отправились на привал.

Обедом для нас стала странная засохшая лепешка с какой-то неприятно пахнущей начинкой, которую Жало достал из седельной сумки. После трапезы он тут же вырубился.