Дракон на поводке

Меньше, чем через минуту остатки кияньцев убегали в лес. Я заметил, как пара солдат тащат за собой раненого помощника командира – Нинга. Несмотря на серьезные раны, он вопил не от боли, но от ярости:

- Дядя! Отец! Пустите!

Посмотрев в ту сторону, куда рвался юный Нинг, я увидел обожженное тело Йонг Чина, валяющееся в окружении других трупов на пропитанном кровью дне озера.

- Подчинись! – кричала сзади меня Елена.

Лиман Грог валялся на земле, на его лице сменялись гримасы боли, ужаса и ярости, через которые каким-то образом пробивалась его ухмылка.

- Ты… глупа… Власть… ты не знаешь… Хоакин… да кто ты рядом с ним… обычный… мешок…

Единорог корчился, не в состоянии принять власть кольца Пчеловода. Видимо, власть Хоакина над ним была сильнее. А это означало одно: смерть.

- Подчинись, тварь! – орала измазанная в грязи, с потрескавшимися губами, вся в синяках и кровоподтеках, взъерошенная и переполненная яростью Елена.

На несколько секунд Лиман Грог, Великий Советник, Защитник Церкви, замер.

После его тело обмякло, глаза остекленели, кожа изменила цвет. Он начал исчезать, распадаться на нити холодного света, из которых был соткан. Перед тем, как перестать существовать, Лиман обратился в свой истинный облик – сверкающего единорога, ослепляющего всякого, кто мог его увидеть. Но Елена была человеком, и видеть его не могла. Она лишь почувствовала на своем лице обжигающий холодок, возвещающий смерть высшего существа.

- Где он?! Где эта сука?!

Я опустился рядом с ней, принял человеческий облик.

- Он мертв, Елена, - сказал я спокойно.

- Мне нужно увидеть его труп! – в ярости кричала она.

- Его не существует. Лиман Грог никогда не был во плоти. Люди видели, слышали и чувствовали его прикосновения не потому, что он осязаем. Он заставлял их видеть, слышать и чувствовать себя… Точнее иллюзию, созданную им. Он – гость этого мира. Гость из ниоткуда.

Я обернулся. Воины Куцу стояли позади меня, перед ними – старый Гэнсин. Окровавленные, израненные, но гордые и твердые.

Остатки великого народа, разгадавшего тайны, недоступные другим, возвысившегося. Но не сумевшего удержать своего величия. Куцу. Созидатели. Оседлавшие ветер. И упавшие с высоты своих знаний.

Гэнсин положил ладонь себе на грудь, склонил голову и встал на одно колено. Также, как это сделал Наки, когда присягал Елене у костра под Ливерхоллом. Вслед за стариком преклонились и выжившие воины. Их было не больше сотни.

- Мы вверяем свои жизни тебе, - сказал Гэнсин.