Дракон на поводке

– Это тайная служба, которая подчиняется напрямую Хоакину, минуя Совет Королей. Они не только шпионят. Они контролируют все государственные механизмы Гретхома. Ненавязчиво. Но эффективно. Следят за тем, чтобы баланс сил всегда был на стороне Хоакина и его Церкви.

- Из-за них Абаль не хочет стать членом Совета?

- Наверное, - задумчиво протянул Жало. – А может просто не хочет вылазить из своей норы.

- Мигон – он из Темных Плащей?

- Как ты узнал? – удивленно взглянула на меня Елена. Я промолчал. Говорить, что я попал пальцем в небо не хотелось.

- Он долго был служителем Темных Плащей. Затеял игру, чтобы забраться еще выше. И проиграл.

Мы отъехали от Ливерхолла уже на довольно приличное расстояние. Забрались на гору, с которой было видно раскинувшееся поле маленьких домиков, выстроившихся за городскими стенами. Пригород Ливерхолла по площади не уступал самому городу. Раньше жить за городскими стенами было опасно. Теперь же можно было не опасаться нападения чужих. А от своих за городскими стенами не скроешься.

- Кто такой Трегор Одосский? И кого он предал? – спросил я. Елена вздрогнула. Жало, подняв бровь, уставился сначала на меня, потом на нее.

- Трегор Одосский, Великий Предатель – мой прадед, - после долгой паузы сказала Елена. – Он был из бунтовщиков. Тех королей, которые не хотели служить Хоакину и его Церкви. Но противостоять военной мощи Хоакина он не мог. Поэтому сначала согласился сделать свое королевство частью Гретхома на правах провинции. А потом, собрав еще с десяток недовольных владык, устроил кровавый бунт, который начался с Великой Резни, а закончился Днем Единения.

- Не в его пользу, я полагаю?

- Не в его.

- А что у него было за королевство?

- Ила́ния. Так оно называлось раньше. Теперь – Са́нхолл. Оно на юге.

Елена замолчала с видом «не беспокоить» и я решил сделать паузу.

Когда начало темнеть, мы уже миновали пригород и пробирались через лес, сторонясь дорог. Шум, который я наделал в музее, не утихнет ещё долго. А это значит: посты, патрули и досмотры всех подозрительных лиц.

Заночевать решили как обычно: на поляне под открытым небом. Елена и Жало начали устраиваться на ночлег. Я же прислушивался.

С того момента, как мы покинули Гроттерхейм, меня не покидало смутное ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Краем уха я слышал эхо шагов, ощущал чье-то дыхание. Никому об этом я не сказал, потому что не был уверен.

Теперь же ситуация изменилась. Я знал, что за нами следили.