Дракон на поводке

Поболтав с Еленой еще несколько минут, он встал, вышел из ее камеры, подошел ко входу в мою и замер. Я услышал стук.

- Войдите! – крикнул я, подыгрывая Ловкачу. Видимо, ему нравится театральность. Так у него создается ощущение, что он контролирует ситуацию. Иллюзия контроля – пожалуй, главное заблуждение человечества.

Гадок приоткрыл дверь и заглянул в мою камеру.

- Можно?

- Что вы, прошу вас, будьте как дома, - с трудом прохрипел я. Цепи сдавливали грудную клетку, затрудняя возможность дышать и говорить.

Гадок слегка поклонившись зашел внутрь и уселся на стул.

- Итак, вы, уважаемый Ган, наверное, думаете, как же отсюда сбежать. Вероятно, возлагаете надежды на своего друга – господина Наки. Он талантлив, безусловно. Разделиться с ним – отличная идея! И он почти прорвался! Столько моих людей положил… Хороших людей, не тех, что вы глушили в музее Двадцати Одного Святого. Но против жрецов, которых я благоразумно захватил с собой, он сделать ничего не смог.

Вы слышите его?

Я прислушался. Где-то на этом же этаже я различил приглушенный стон. Это был Наки.

- Вижу, что слышите. С ними мне все понятно, - Гадок махнул рукой влево, и я понял, что все мои спутники располагаются в камерах по левую руку от Ловкача. - Таких бунтовщиков мы отлавливаем едва ли не каждый сезон. Всякий норовит установить новую власть в Объединенных Королевствах.

Не предполагая, что людям и при нынешнем режиме живется неплохо. А всякая революция приводит к кризису. Кровопролитие, голод, пожары… Потом – десятки лет на восстановление. Но самое печальное, что после того, как осядет пыль и заживут раны, выясняется, что на самом деле ничего не изменилось – по крайней мере для простых людей. И все жертвы – напрасны.

Я постарался улыбнуться.

- Революции служат не для того, чтобы что-то изменить, - прохрипел я.

– Их цель – остаться в истории и напоминать правителям, что нельзя пренебрегать своим народом. Напоминать, какова на самом деле сила народа…

Гадок улыбнулся и кивнул.

- Интересная мысль. Я запомню.

Он сделал паузу.

- Кто ты, Ган?

Я вздохнул, демонстрируя, что его вопрос излишен, и что нам обоим должно быть понятно, что ответа на него он не услышит.

- У меня есть версия, - проговорил он, вставая со стула.