Сказки нанотеха

    - Так что у тебя за срочность-то, Прокоп? - недовольно спросил он у нетерпеливо мнущегося у двери мужичка в потёртом и запачканном кафтане. - Воскресный день на дворе, государство всем его на отдых отвело! Даже руководству отдыхать иногда требуется...

    - Не врал Яшка-то - мрачно сообщил Прокоп, плюхаясь на скамью у стены. Председатель взглянул на него по-новому.

    - Земля на тебе, я погляжу, свежая... - медленно произнёс он. - Копал, небось?

    Прокоп кивнул.

    - И что, впрямь пусто?

    Прокоп снова кивнул и собирался было сплюнуть, но взгляд председателя его остановил.

    - Погано... - пробормотал председатель. - Рассказывал кому уже?

    - Неа. Тебе первому, как положено.

    - Вот и хорошо. Пока и не говори, а я покумекаю, что делать-то...

    - Что делать, как раз известно - проворчал Прокоп. - В райцентр звонить надо. Пусть человека присылают.

Давно уже новый политрук нужен, а щас и подавно, покудова до беды не дошло!

    - А я, думаешь, не звонил? - ответно проворчал Еремей. - Полгода каждую неделю, почитай, названивал... Не так-то просто в нашу глушь желающих найти. А от нежелающих, кого спихивают куда подальше, один вред вместо пользы.

    - И то верно - вздохнул Прокоп. - Но сейчас-то крайняк, как надо! Добрался-таки и до нас голос врага...

    - Понятное дело - согласился председатель.

- Буду требовать, но так сразу всё одно к нам не добраться, даже если найдут кого... А у нас в любой момент беды можно ждать.

    - Так придумай что-нибудь! Ты же председатель!

    - Я с этого и начал - проворчал Еремей. - Покумекать надо... В общем, отдыхай пока.

    Прокоп ушёл, а Еремей уселся за письменный стол и задумался. Да уж, пришла беда, откуда не ждали... Подкинули головной боли, да ещё в выходной. В райцентр-то он, само собой, позвонит, а то и съездит, но надежды мало.

Кого попало и впрямь брать не хочется, уж лучше своими силами...

    - Пожалуй, побеспокою фронтовых товарищей - тяжело вздохнул председатель и потянулся к телефону.

   

    Через три дня в деревню вошёл человек лет тридцати пяти-сорока. Был он смугл и обветрен, суровое его лицо, на котором выделялись ярко-голубые глаза, пересекали несколько шрамов.