Хлопоты ходжи Насреддина

– Не спорь со справедливейшим и мудрейшим кази! – гневно бросил баю ходжа и льстиво улыбнулся судье, склонив голову.

– Ты прав, старик, – похвалил его кази, взял в руки четки и начал их перебирать. – Со мной не надо спорить. Здесь не базар, а суд!

– С вашего позволения, уважаемый кази, вот тут у меня бумаги.

Ходжа достал документы и протянул их судье. Тот принял бумаги и с величественным видом проглядел их, а Насреддин вновь почесал ладонь.

– Перестань, наконец, чесаться! – не вытерпел Пулат.

– Разве человек уже не хозяин себе, что не может почесать собственную руку? – удивился ходжа.

– Да, да, уважаемый Пулат, – поддакнул ходже кази, – вы что-то уж слишком того. И знаете, я просмотрел бумаги… – Кази пожевал губами. Он все еще сомневался, чью сторону надлежит выбрать в споре.

– И? – поторопил Пулат, дернув щекой.

– Не торопите меня, уважаемый! Вопрос очень серьезный. Очень.

– Да, да, очень, – поддакнул ходжа и опять, в который раз поскреб ладонь, и кази решился.

– Как ни жаль, а старик прав: из бумаг следует, что вы выкупили землю и забор в том виде, в котором они есть.

Стена действительно вам не принадлежит, но она стоит на вашей земле, поэтому вы вправе поступить с ней так, как сочтете нужным.

– А как же ремонт? – лицо у Пулата вытянулись. – Дыра – что мне с ней делать?

– Вы можете оставить все как есть или заделать дыру. Или вовсе снести стену и достроить забор.

– Но… – попытался поспорить с кази Пулат.

– Ай-яй, уважаемый Пулат. Вы ставите под сомнение справедливость моего решения? – елейным голоском осведомился кази и покачал головой, нахмурив брови.

Затем вернул бумаги Насреддину.

– Нет, нет, что вы, почтенный судья! – пошел на попятную Пулат. – Я только хотел сказать…

– Что? – спросил судья. Он никак не мог дождаться, когда же наконец все разойдутся, и они останутся наедине со стариком.

– Нет, ничего, – повесил голову Пулат и поплелся к выходу.

Судья нетерпеливо перебирал четки, наблюдая, как толпа медленно редеет. Ненужная задержка очень раздражала кази, но приходилось ждать.

И когда с лестницы спустился последний из людей, он обернулся к ходже.

– Я слушаю тебя, старик, – качнул он головой.

– Благодарю тебя, о справедливейший. Теперь все убедились, что вы честный человек, и Аллах не зря хвалил вас, – сказав так, Насреддин развернулся и направился к выходу.

Кази, увидев это, на миг онемел, но потом окликнул ходжу:

– Постой, старик!

– Да? – остановился ходжа у самых дверей и повернулся к взволнованному кази.

– А как же?..