Хлопоты ходжи Насреддина

Что могло случиться на этот раз? Неужели стоило «шайтану» пропасть на пару дней, как нищие глупцы вновь почувствовали себя в безопасности, уверовав в избавление от нечистого? Или дело здесь совсем в другом? Только вот в чем именно?

Не додумавшись ни до чего путного, мулла решил прогуляться по базару, и каково же было его удивления, когда у одной из лавок он повстречался с ходжой Насреддином! Сначала он не поверил своим глазам: ходжа оказался вполне здоров и совершенно невредим, когда ему давным-давно полагалось быть побитым и изгнанным вон из селения? Ответа на столь сложный вопрос мулла не нашел, но, сочтя за лучшее не попадаться на глаза Насреддину, он поспешил скрыться за стеной лавки горшечника.

Однако ходжа заметил муллу и окликнул:

– Эй, мулла! Разве тебя не учили здороваться?

Мулла замер с поднятой левой ногой, решая, как следует поступить. Можно было, конечно, сделать вид, что он не расслышал слов Насреддина, но тот обратился к нему громко, и никто из тех, кто оказался тому невольным свидетелем, не поверит глухоте муллы, а не поверив, люди обязательно решат, будто мулла испугался ходжи.

Поэтому мулла опустил ногу и обернулся к Насреддину.

– А, это ты, – кисло произнес он. – Здравствуй.

– Здравствуй, мулла. Как твои дела? Как здоровье?

– Твоими молитвами, ходжа. Твоими молитвами, – издал томный вздох мулла.

– Странно, – потеребил бородку Насреддин. – Почему же ты до сих пор жив?

Мулла покраснел как помидор и уж было открыл рот, чтобы опрокинуть на голову ходжи поток отборной брани, но сдержался:

– Все в руках всевышнего, – смиренно воздел он глаза к небу.

– Вероятно, я угоднее ему здесь, на земле, влачащий тяжкое бремя заступничества за души правоверных. И он вменяет мне молиться, не жалея сил, даже за таких прожженных грешников, как ты!

– Понимаю, – хмыкнул Насреддин. – А вот ответь мне, о светоч мудрости, на вопрос, который давно мучит меня.

– Слушаю тебя, ходжа. – Мулла сложил лапки на животе и чуть прикрыл глаза.

– Я слыхал, Ной разделил всех животных на два рода. Из них он обозначил семь пар чистых, коих правоверным дозволено трогать руками и употреблять в пищу, и семь пар «нечистых», с которыми нельзя даже дышать одним воздухом.

– Это так, – с умным видом кивнул мулла. – Что же тебе тут неясно?

– Я хотел узнать у тебя, к какому роду относятся дворовые собаки?

– Разумеется, грязные псы относятся к «нечистым» животным.