Клан Дракона: Вступление

И он там, кстати, уже присутствовал.

- Надеюсь, ты отдохнул, сын, - с улыбкой сказал Арнольд Четвёртый, - тебе предстоит долгая речь.

- Почему отсюда? – удивился я, - почему сразу не сказали? – я сурово посмотрел на Ахеола, - я спущусь к ним. Мне кажется, они этого заслуживают.

- Дело твоё, - пожал плечами отец. Но когда я выходил в сопровождении Ахеола из королевской ложи, сзади меня пристроились ещё два стражника.

- Ах, принц Дитрих, да зачем эти дармоеды, - тут же стал канючить Ахеол, - я сам о вас забочусь уже восьмой год так, как никто бы не позаботился.

А этим неучам даже оружие доверить нельзя. Они эти алебарды, небось, по пьяни правильно в руки взяли.

- Ты топай, давай, молча, боец невидимого фронта, - мрачно хмыкнул один из стражей, - больно много о себе мнишь. Ты, может, и хорош, но ты один. А качество не всегда превосходит количество.

- Ну, толпа пьяных баранов – это тоже количество…

- Ахеол, достаточно, - сурово сказал я, - нисколько не сомневаюсь в твоём мастерстве, но эти стражники выполняют приказ моего отца.

Так что дальше все идём молча.

- Как скажете, вашбродь, как скажете, - поспешно закивал Ахеол, пряча гаденькую улыбочку. К сожалению, я прекрасно понимал, почему Ахеол их донимает. Как и всякий выросший на улице, к стражникам он питал свою особую великую "любовь". И теперь, получив возможность безнаказанно над ними издеваться, пользуется ей при всяком удобном случае. Вот только с каждым разом я опасался, что однажды подобная безнаказанность ещё аукнется куда более нехорошими вещами.

Сегодня, кстати, мой телохранитель был одет в старый потёртый камзол с парой медалей непонятного происхождения, из которого шла чистая, хотя и много раз стиранная манишка. Довершали облачение такие же старенькие брюки и стоптанные, хотя в прошлом и явно хорошие сапоги. Больше всего Ахеол сейчас был похож на какого-нибудь вечно пьяного дядюшку из рода умеренной степени достатка, которого родственники каждое торжество упорно забывают, надеясь, что однажды он потеряется сам собой.

Но, как и всегда, главный эффект был достигнут: глаз на телохранителе упорно не задерживался.

Спустившись, я прошествовал через главный холл, и, предвкушая бурные овации, распахнул главные двери. Как и ожидалось, встретил меня восторженный рёв толпы. Терпеливо дав народу прокричаться, я поднял руку, призывая всех к тишине.

- Добрые подданные Тискулатуса, - начал я, - для меня – большая честь приветствовать всех и каждого, кто сюда пришёл.