Клан Дракона: Вступление

Он – хитромордая свинья, которая о своём кошельке заботится и все соки из своих работяг пьёт. Да знаете, как таких жадных до денег клопов казнили раньше?

- Ну и как? – заинтересованно спросил я.

- Клали жлобяру на дыбу особую, над шеей дырочка небольшая оставалась. На шею жадюге ошейничек вешали из кожи покрепче, а через отверстие на шнурочке – котелок. И в котелок по одной монетке бросали. Монетка звяк-звяк, жмотяра глазками зырк-зырк, воздушек в грудь дых-дых, да с каждой монеткой медленнее... И так, пока не задыхался под весом денег.

..

- Оставь свои больные фантазии при себе! Скажи уж сразу: нравится тебе бедокурить, и чтобы я потом перед простыми людьми за тебя краснел. У, наглая рожа, - сердито сказал я, бросая в него подушкой, - сгинь! Глаза б мои тебя не видели.

- Не извольте сердиться, вашбродь, уже сгинул, - покорно сказал Ахеол, запахиваясь в своё чёрный плащ и снова становясь кучей тряпья, на которой глаз даже специально не хотел задерживаться.

- Ахеол, да как ты это делаешь-то? – не удержался я, - уж я иллюзионист высшей категории – и то вижу, что магии нету.

- Жить, вашбродь, захотите – так улица и не такому научит, - отозвался голос из кучи тряпья. Я благоразумно решил прекратить разговор: Ахеол ненавидел жаловаться на тяжёлое детство, и если уж он стал о таком упоминать: значит, и правда стоило прервать разговор.

Глава 1.2

Глава 2, в которой я возвращаюсь в место, где когда-то учился магии, и получаю множество пищи для размышлений.

Университет остался точно таким, каким я его помню.

Огромный двор площадью, наверное, вёрст двадцать, не меньше. Несколько зданий, отведённых под занятия, и четыре общежития, два мужских и два женских. Первые два для господ побогаче, вторые – для тех, кто, скажем так, побюджетнее. Не говоря уже о том, что сейчас, летом, деревья пышно цвели по всей территории замка.

Ахеол по прибытии зашёл в сторожку и о чем-то переговорил с вахтёром. И хотя разговаривал он лениво и развязно, я знал, что он оценивает степень надёжности текущих охранных чар.

Сегодня он остался ими доволен, впрочем, как и обычно: со всем подобострастием поклонившись мне, он вальяжно направился в сторону студенческих кухонь. Мне оставалось лишь устало закатить глаза: это был как раз тот случай, когда горбатого не исправит даже могила. Впрочем, с той жизнью, что ему досталась, спиться, скуриться или подсесть на что похлеще можно было только так. Подобное пагубное пристрастие – не самое худшее, что может произойти с человеком.