Планета Хаоса

Потому что ту скорость, с которой они передвигаются, ездой назвать невозможно.

Проснулись мои засони только ближе к вечеру. Ана церемонно пригласила меня отужинать в ресторане. Я согласился, в порядке недовольства пробормотав, что еда вскоре после пробуждения называется завтраком. После легкого завтрака-ужина Ана попыталась разговорить меня на тему моих странствий с планеты на планету. Миры различных вселенных все здесь восприняли, как планеты отдаленных звезд. Разубеждать у меня нет ни сил ни желания.

..Больше всего Ану заинтересовала одежда и внешность тамошних женщин. Я рассказал ей об одной своей знакомой, женщине-воине, с которой был очень близко знаком. Очевидно мой рассказ скромницу Ану не обрадовал. Действительно, кожаные облегающие брюки и кожаная же повязка на груди по здешним меркам - верх неприличия и разврата. Чтобы переубедить Ану в характеристике моей знакомой, я сказал, что та была очень скромной и неприступной, например она очень стеснялась целоваться...Разговор принял совсем уже неподобающие для воспитанной девушки формы, поэтому Ана потребовала прекратить рассказ о "распутницах, носящих брюки, и совращающих мужчин своей голой грудью". Тут еще сенатор предложил мне выкурить сигару. Нет ничего лучше крепкого табака после вкусного ужина, поэтому я, естественно, с удовольствием согласился. Ана изумленно на меня посмотрела, затем резко встала и объявив, что не хочет находиться в компании бесстыдников, врунов и курильщиков, ушла за соседний столик, где принялась отчаянно флиртовать с молоденьким офицером, смущавшемся и красневшем. Почему она так разозлилась? Я никогда не скрывал, что курю...Мы с сенатором попытались вспомнить славное прошлое Гратона, что не очень получилось. Сенатор откровенно путался в именах, датах, событиях и их причинах. В итоге мы нашли тему колесного стука и весело придумывали все новые и новые версии.

Сейчас Гратона можно было с полным правом называть "сенатор". В ресторане ехало слишком много народа, чтоб среди них не нашлось хотя бы одного, знающего его в лицо.

Гратон, когда его спросили, не Гратон ли он, случайно, не стал отпираться, ответил, что да, конечно, это он, причем ни о какой случайности не может идти и речи. Меня он представил, как своего любимого внучка. Никому и в голову не пришло что даже правнуки сенатора старше меня раза в два.

Вот так мы ехали тихо мирно, под стук колес, имеющий, по нашей версии, уже двадцать две причины. Тут и начались приключения...