Такое время

Средненькие фонтаны. Но народу нравится.

Ленка схватила чашку и нервно отпила чаю.

- Здесь тоже Дания? – спросила она, показывая на скамейку из обтёсанного куска дерева. – Только не говори, что в Европе могут ставить такие примитивные скамейки!

- Почему примитивные? – обиделась я. – Очень даже экологичные скамейки. Тут ты угадала. Это Копенгаген. А вот, полюбуйся на это.

Я придвинула ей снимок. Ленка уставилась на него с недоумением.

- Это что, школьный класс? – сказала она. – Зачем это вы его фотографировали? Какое убожество! Унылые стены, столы.

Могли бы хоть парты полированные поставить.

- Это не класс, а кофейня в Стокгольме. Очень популярная, между прочим.

Ленка нервно застучала пальцами по столу. Она размесила фотографии и с торжеством сунула мне под нос ещё одну:

- А вот! Вот! Отвратительные замочки на мосту! Только у нас свадьбы этим занимаются! Тут и говорить нечего, сразу видно – Россия!

- Да нет, это Париж, – поправила я. – Замочки на мосту – вообще глобальная проблема. Но у нас ещё что, вот в Европе некоторые к своим замочкам умудряются соски прицеплять, когда ребёнка рожают.

Слава Богу, у нас пока до такого не додумались.

Ленка закусила губы.

- И это Париж? – упавшим голосом спросила она, беря фотографию с замочками, на вид ничем не отличающимися от предыдущих.

- А вот это уже новосибирская зарисовка. Видишь, в углу дата августовская. Да ты ешь, ешь шарлотку, а то чай остынет. Эти фотографии не смотри, тут сын бомжей снимал в Амстердаме. А это квартал проституток, тут снимать вообще запрещают.

Сын пару снимков сделал из принципа. Социальными контрастами, знаешь ли, интересуется. Эти фото я в коллаж, пожалуй, вставлять не буду…

У Ленки был подавленный вид. Она дрожащими руками отложила фотографии и взялась за чашку с чаем. Чай допивали в молчании.

- Хорошая шарлотка, – расстроенно сказала она наконец. Тут во взгляде её мелькнуло беспокойство. – Сама… пекла?

- Сама, – успокоила её я. – Абсолютно сама. Тут никаких подвохов.

Ленка кисло улыбнулась.

Работёнка

Жил маленький невыразительный человек.

Он занимал невыразительную должность и много думал о превратностях жизни.

По утрам он перебегал дорогу, спасаясь от яростно сигналящих машин, и думал:

«Как унизительно быть ничтожным пешеходом, тщетно соперничающим с лощёными автомобилями, хозяева которых меня презирают. О, бедность!».

«Действительно, несправедливо, – признала Судьба. – Пошлю-ка я ему машину!»

И невыразительный человек выиграл машину.