Аметистовый блин

Сережа опять нажал на кнопку, можно сказать, лег на нее, но с тем же

успехом.

- Сережка... - Майка заглянула ему в лицо снизу вверх, распахнула глазки,

приоткрыла ротик, и Сереже сразу стало ясно, что сейчас от него потребуют

подвига.

- И не проси, - отвечал он.

- Но ведь тебе это - запросто! Сереженька!..

- А если у нее там кто-то есть? - резонно возразил Сережа. Выбить-то

дверь он мог любым способом, хоть ногой, хоть плечом, но вешать ее

обратно ему вовсе не хотелось.

- Да нет у нее никого! Она там одна и.

Тут в квартире раздался звук, очень похожий на выстрел.

- Ой... - сказала Майка. - Сереженька!!!

И приникла к широкой груди бывшего мужа - как приникала к ней всякий раз,

осмысляя очередное похождение и нуждаясь во все понимающем собеседнике.

- Погоди, - отвечал Сережа, отстраяя ее и примериваясь, как бы половчее

выбить дверь. Майка повисла у него на шее с воплем "Не смей!"

Сережа уставился на нее с великим недоумением. Только что она требовала

плечом пробить дорогу к страдающей Данке, а теперь вдруг - "Не смей!"

- Может быть, ей еще можно помочь, - сказал он внятно и попытался

освободиться от Майки, но тут в квартире выстрелили еще раз.

Глаза у Майки сделались совсем круглые.

- Она что же... про-мах-ну-лась?.. Ой!..

Раздался и третий выстрел.

- Странное самобийство, - заметил Сережа. - А когда мы вломимся,

окажется, что у нее и пистолета-то нет.

- А что же ЭТО?

Как бы в порядке иллюстрации в квартире опять выстрелили.

Сережа примерился и треснул кулаком по двери. Треснул грамотно - не

столько кулаком, сколько всем предплечьем, чтобы сотрясти дверь с

максимальным шумом и минимальным членовредительством.

Ответом ему был пятый выстрел.

- От кого же это она отбивается? - спросил Сережа. - Может быть, она

заманила на прощанье в гости свою сволочь и теперь добивает ее?

- Вот это было бы просто замечательно! - заявила кровожадная Майка.

Всякий раз, когда Сережа сталкивался с женской солидарностью, он временно

терял дар речи. Первый раз это произошло, когда три подружки, и Данка в

их числе, исхитрились женить его на Майке. Почему-то им казалось, что

непьющий, некурящий, синеглазый и благовоспитанный атлет должен

непременно и моментально сделаться хорошим мужем.

Данка дольше прочих свах засиделась в девках, и Сережа пережил несколько

совместных кампаний по охомутанию жениха.