Дневник охотника на ангелов

Бледны они были от недоедания, а круги под глазами были у них от недосыпания и говорить они могли только о предстоящей учебе в Академии. Я тогда находился в полной растерянности относительно своих планов на будущее – мой отъезд из Канеды можно было, мягко говоря, назвать экстренным (особенную прелесть ему придала толпа горожан, швырявших в меня камнями и выкрикивавших ругательства в мой адрес). И после недели общения с будущими студентами, я решил, что учеба в Академии не такая уж плохая идея! «Бывший король» - не профессия и денег не приносит.

Стоило бы овладеть каким-нибудь ремеслом, деньги ведь когда-нибудь и закончатся. А быть магом – что может быть чудеснее! Н-да, суровая реальность быстро покончила с моими романтическими иллюзиями и расставила все на свои места. Ничего волшебного или необыкновенного в обучении владением искрой не было. Первый курс был в основном посвящен теории, а не практике. Преуспевал тот, у кого задница была выносливей, а сидеть нам приходилось мно-о-ого! А пыльные фолианты с непроизносимыми названиями! А зануды-преподаватели, покрывавшие доску формулами так быстро, что мы не успевали не то, что осознать, что там написано, а вообще скопировать! А ежеутренняя побудка с первыми петухами – и это после того, как мы полночи гудели в кабаке!

Но все эти неприятности компенсировались знакомством с Гаем.

Он был для меня чем-то вроде райской птицы попугая – такой же яркий, экзотичный и безумно болтливый. Первое время я просто пялился на него не в силах поверить, что человеческое существо способно произносить столько слов в минуту. К Гаю тянулись люди, его звали на вечеринки, гулянки и посиделки, и он всегда брал меня с собой в качестве… не знаю уж кого. Я на таких мероприятиях обычно забивался в кресло и лишь наблюдал со стороны за всеобщим весельем. Ну и после пьянки я волоком оттаскивал его тело к нам в комнату – это было единственной пользой, которую я ему приносил. Но даже таким образом я испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие от его общества. Благодаря ему впервые в жизни я был частью чего-то. Частью студенческого общества, частью учебной группы, частью компании. Люди обращались ко мне, задавали вопросы, и вообще вели себя со мной, как с обычным человеком, а не.… В общем, не так как со мной обращались в Канеде. Там я себя чувствовал чем-то вроде прокаженного. Я всегда существовал отдельно от всех остальных. После того, как скончался Наставник, я вообще начал опасаться, что мой язык атрофируется за ненадобностью.