Дневник охотника на ангелов

О, если бы мне удалось расшифровать эту книгу! Если бы я сумел найти способ избавиться от клейма на левом плече?! М-м-м… Я даже глаза закрываю от удовольствия, представляя себе лицо Повелителя, обнаружившего, что он не имеет больше власти надо мной…. Мечты, мечты. В реальности все было совсем не так радужно. За время, проведенное на Острове, я более-менее научился говорить на языке дроу, но их письменность по-прежнему оставалась для меня неразгаданной головоломкой. Дроу были очень древней расой, и дорожили своими вековыми традициями даже в тех случаях, когда эти традиции были противоречивыми и нелогичными.

Вместо буквенного способа написания, эльфы использовали знаковое, где для каждого слова существовал свой собственный иероглиф. Причем некоторые обозначения были настолько похожи, что различить их мог, только опытный график. К тому же, за тысячелетия существования, письменность претерпела некоторые изменения, и были знаки, которые в более древней версии обозначали совсем не то, что в современном языке – нужно было знать, когда была написана книга, и переводить соответственно. В общем, радостное волнение, которое я испытал, увидев на обложке знаки, обозначающие «трактат», и «магия», вскоре сменилось тоской и унынием, поскольку кроме этих двух иероглифов, я больше не знал ни одного. Но даже при всем этом, Книга была для меня таким источником надежды и вдохновения, что я не удержался от соблазна держать ее все время при себе. Во время привалов в путешествиях, я доставал ее из сумки и нежно поглаживал переплет, ночуя у Донны, я держал Книгу под подушкой, и рассматривал странные иероглифы при свете свечи, дождавшись, когда девушка уснет. Я дошел до того, что даже начал разговаривать с Книгой, что послужило для Донны поводом устроить мне сцену ревности. Конец нашего «романа» был весьма банален – внезапный ливень в горах, и русло пересохшего ручья, по которому я пробирался, мгновенно заполнилось ревущим водным потоком. Я сумел спастись, уцепившись, каким-то чудом за корягу, но все мои пожитки были безжалостно уничтожены коварной стихией. Таким вот образом Книга, пережившая века, выдержавшая войны, разграбление храма и ссылку на полном мышей чердаке, глупо и нелепо погибла по моей вине. Я бы бился головой об стенку, если бы от этого был, хоть какой-то прок, но, к сожалению, это бы результатов не принесло – кроме шишек на моей голове, разумеется. Оставалось лишь молча рвать на себе волосы и проклинать себя за собственную глупость.