Дневник охотника на ангелов

Зачем тебе вообще эти придурки - поэты?

- Да что ты понимаешь?! – вот теперь она рассердилась по-настоящему, даже веер отбросила. – Благодаря этим, как ты их называешь, придуркам, я прославлюсь! Моя красота вдохновляет их на написание стихов, побуждает достичь величайших вершин в поэзии! И когда через много веков наши потомки будут цитировать эти вдохновенные любовные строки, они будут думать и обо мне – скромной музе поэта!

Ого, я и не знал, что у Донны есть такие амбиции!

- Я слышал небольшой отрывок, пока стоял в дверях, - ответил я, на всякий случай, отсаживаясь подальше.

– Поверь, дорогая, благодаря этому поэту, ты в Историю не попадешь. Разве что какую-нибудь самую скверную. "И смерть, как дикий вепрь, стремится разлучить нас…" – высокопарно продекламировал я, закатывая глаза. – Боже, какая безвкусица!

- Да что ты понимаешь в стихах?! – Донна в раздражении стукнула меня веером по руке. – Можно подумать, что в той канаве, из которой я тебя вытащила, обучали стихосложению!

- Ну, амфибрахий от ямба я вряд ли отличу, - признался я.

– Но плохие стихи от хороших – наверняка! Ты лучше скажи – знаком ли тебе этот герб? – я протянул ей рисунок Мерлиха. После жесткого приземления на мостовую возле библиотеки, я вдруг явственно вспомнил, что эта лилия красовалась на одном из тех приглашений, которые я просматривал накануне визита на муниципальный бал.

Донна хмыкнула, но листок взяла, после чего долго рассматривала, переворачивая его, то так, то эдак. Причем, я прекрасно понимал, что она вспомнила, кому принадлежит эмблема практически сразу, а время тянула, просто чтобы меня позлить.

- Итак? – минут через десять я все-таки не выдержал. – Может, поделишься секретом?

Взгляд, которым наградила меня Донна, можно было бы назвать надменно-иронично-оценивающим. Таким взглядом шеф-повар смотрит на тощего синего цыпленка, которого ему приволок поваренок, как бы говоря: «Тебя, конечно, и на один зубок не хватит, но посмотрим, на что ты сгодишься! С паршивой овцы хоть шерсти клок».

- Для начала, ты признаешь, что приревновал, - Донна в задумчивости постукивала себя веером по губкам, - затем отведешь меня ужинать в « Кармелу», а потом.

… Потом видно будет…

Я затосковал. Клок шерсти, запрашиваемый Донной, был слишком уж большим, и паршивая овца в моем лице ни в какую не хотела с ним расставаться. Дело даже было не в ужине в шикарном ресторане, хотя появляться вместе на людях было рискованно, да и денег у меня не было. Но вот признаваться в том, что я ревновал….