Дневник охотника на ангелов

А при мне они болтают, не стесняясь, я у них как член семьи! Видел бы ты, каким окороком меня угостили давеча! Такой почет, такое уважение…

- Дальше, - скомандовал я, взмахивая волшебной монетой. – О чем еще болтают в городе?

В городе болтали о многом: о последней выходке студентов, и о казначее муниципалитета, пойманном за руку на воровстве из городской казны, и о каком-то проходимце, обчистившем намедни в "Короне" знатного иностранца - клянусь вам, пол миллиона взял, золотыми монетами, и драгоценными камнями (на самом деле только двести тысяч, но вводить его в курс дела я не счел нужным), о близящейся войне с гномами – перемирие было подписано десять лет назад и подходило к концу, и неясно было, захотят ли гномы продлевать его, или опять выступят войной.

О ревнителях сословий, намедни отобравших кружевной зонтик у какой-то дворянки из разорившихся. Показалось им, видите ли, что девица врет, поскольку башмаки у нее были стоптаны и платьице из дрянного материала. А девица-то оказалась из родовитых и с зонтиком расхаживать имела полнейшее право, так что теперь в жандармерии скандал до небес.

- А что король? – от обилия ненужной информации, я с трудом сдерживал зевоту.

Король тоже подбрасывал столичным сплетникам немало поводов посудачить, но в основном о его указах. О его личной жизни как раз известно было мало – по слухам, сердце его было занято, но это не мешало ему готовиться к женитьбе. Пока что он еще не выбрал окончательно, но из десяти претенденток осталось только две – либо ландифская принцесса Эмергард, либо княжна из Автальона.

- А что говорят по поводу убитого звездочета? И священника?

- Какого священника? – удивился Пиявочник. Ну да, он же еще не в курсе. О звездочете тоже ничего определенного не говорили – не такой уж и важной персоной был звездочет, что бы двор всерьез озаботился расследованием его убийства, каким бы странным оно не было. В общем, вышел я от Пиявочника с распухшей от ненужных сведений головой и неясным ощущением, что потратил золотой впустую.

На улице вовсю светило солнце, солнечные зайчики отражались в оконных рамах, прозрачно-зеленой воде канала, отсвечивали в стекле проезжающих мимо карет. Меня не отпускало странное чувство, что я знаю больше, чем осознаю. Ощущение было неясным, но навязчивым Что-то мелькнуло в моей памяти, когда Пиявочник перечислял местные сплетни.