Дневник охотника на ангелов

Ловушку я придумал только потому, что мне совсем не улыбалось спускаться по крутому склону оврага, рискуя каждую минуту свернуть себе шею, а потом полдня шарить в густых зарослях папоротника и сорных трав, чтобы может быть найти там малюсенькое колечко. И это в лучшем случае. Обычной добычей после поисков по такому методу был помет полевых мышей или козий колокольчик. Я решил пойти другим путем. Подобное стремится к подобному - это известный принцип. По краям оврага я устанавливаю метки из элементов металла, и закрываю контур, усиливая метки элементами воздуха, для подвижности.

После этого начинаю потихоньку сжимать контур. Проходя воздушными потоками над предметом, содержащим металл, мои метки притягивали его, а, когда в самом конце я возвращал метки к себе (для этого пришлось применить небольшой магнит), вместе с ними передо мной оказывались и все предметы, которые эти метки притянули. Вот, в общих чертах и весь секрет. Но, как говорится: все гениальное – просто. Да и не так это было легко, как кажется. Мне, в свое время пришлось попотеть, прежде чем я наловчился сжимать контур плавно, да и, зацепив что-то, требовалось притягивать это к себе с особой осторожностью – одно неловкое движение – и прости, прощай работа трех часов. Сегодня улов был неплохим – три перепачканных грязью оловянных кольца я оставил себе (их бы все равно никто не купил), и еще парочку серебряных продал старьевщику на площади Трех королей. Остальное пришлось выбросить. Но, возблагодарим судьбу и за эти скромные дары.

Послушно склоняю голову во время молитвы и присоединяю свои мольбы к молитвам священника.

Он был дагобаром, с типичным для этого народа длинным, с горбинкой носом и смуглой кожей. Волосы у него были замечательно густые, с шикарным ореховым отливом, и видно было, что он очень ими гордится. Периодически он откидывал голову назад, что бы все могли полюбоваться той великолепной волной, которую они описывали, рассыпаясь по его плечам. Несколько дам среднего возраста, млели в первом ряду, не сводя с красавца-священника своих глаз. Жаль, я не мог сказать им, что все их надежды беспочвенны – дагобары, или народ холмов, как они себя называли, очень ревностно относились к религии. Я бы даже сказал – слишком ревностно. Как поговаривали злые языки – это было потому, что у них кроме веры ничего и не было. Отчасти это было верно: дагобары были не просто бедными – нищими. Скудные склоны их холмов давали плохой урожай, и, кроме тощих коз никакие животные там не водились.