Мотыжник Рассвета

А магия их крайне натуралистична - и большая часть побочных эффектов относятся к той эпохе, когда после воскрешения было необходимо немедленно продолжить свой род. По крайней мере, к таким выводам я пришел тогда.

Кое-как выбравшись из-под обломков сарая и откашлявшись от пепла, пыли и дыма, я нашел первый кусочек одного из моих родственников. Демон разорвал их на части, попутно высосав кровь. Натуралистичные ритуалы - писк моды тех веков. Слезы застилали мне взор, похоронить по-человечески я так никого и не смог. Долгие семьдесят лет корил себя за эту слабость, покуда не узнал отношение умерших к своим останкам.

Как ни парадоксально, у тех, кто ушел за Барьер, хватает забот и без этого.

Я нашел мотыгу. Она не сломалась, не сгорела, даже не обуглилась. Все так же цела и прочна. Металл закоптился, но никаких трещин - буквально новый инструмент. Взял ее с собой, чтобы попытаться заработать на меч и податься в воздушники. Кажется, соседние княжества набирали людей в эскадры, чтобы приструнить битов. Нужно было попасть туда.

Собрал все, что уцелело - горсть монет и пару хлебов. Кое-как умылся и с удивлением заметил, что не могу запачкать воду. Отхлебнув из той же бочки, я двинулся на запад.

Спустя неполный день пути меня попытались ограбить, не без успеха - денег я лишился, хлеб сберег, сломал себе ребро и снял лицо мотыгой с одного из напавших разбойников.

- В каком смысле - лицо? Вы хотели сказать - маску? - переспросил Фред.

- Нет, именно лицо, - серьезно ответил Боб.

Кое-как я добрался до города Пьяччи - это один из портов того времени.

Жил порт с добычи всяческой живности, в основном - нелегальной. Однако, и отсюда можно было попасть на работу в небо...

Я брел по городу, таща за собой мотыгу. Вроде бы дорога должна была меня измотать, но я был чист, а руки и ноги отваливались куда слабее, чем можно было бы рассчитывать после такого пути. Ребро почти зажило и ни одного ожога - эти тайны все сильнее занимали меня.

Именно там я закрыл свою первую сотню трупов. Улицы Пьяччи не любят чужаков, особенно с мотыгой и без гроша за душой.

Карманники, насильники, даже пара насильниц - кого я только не убил, прежде, чем добрался до своей первой мирной работы.

- Боцманом на воздушном судне? - воскликнул один из стражников.

- Нет, дурень, он явно начинал с юнги, с самых низов! - возразил второй.

- Убийцей? - хмыкнул Фредерик.

Нет-нет, я стал помощником повара в местной таверне. Два долгих года моей жизни я обучался работать с ножами, мыть посуду и готовить.