Лёха - сокрушитель Вселенной

– Чёрный бумер, чёрный бумер, стоп-сигнальные огни… – гнусаво напевал Паладин, пытаясь удержаться на вороном жеребце, который петлял из стороны в сторону, грыз удила и вообще был крайне недоволен новым всадником.

Фриц, бывший хозяин жеребца, наблюдал, как боевой конь, испытанный в десятках сражений, нервничает и прядёт ушами, но даже не пытается сбросить неумелого всадника. Хотя раньше он подпускал к себе только хозяина, а всех остальных кусал или лягал, и немало конюхов пострадало от его копыт.

Йозеф снова кашлянул, тщетно пытаясь сделать голос грубее.

– Это бесчестье для рыцаря! – сказал он чистейшим сопрано. – Верни нам коней, это невыносимо!

Кавалеристы пешком ходить не любят, и рыцари Вольных Баронств исключением не были.

– Да ты заманал скулить, бля. Рот закрой, кишки простудишь, – ответил ему Лёха.

Йозеф умолк, ведь ничего противопоставить он не мог. Мало того, что заклятье лишило их мужества, так и оружие Герой всё-таки отобрал и приторочил к своему седлу. Доспехи, конечно, остались, но толку от них не было.

– Лёха! Давай я к тебе пересяду, а эти на лошадь сядут вдвоём! – предложил Петрович. Рыжий лохматый мерин под ним спокойно шёл, не чувствуя ноши.

– Не, они наказаны, – ответил Герой.

– Быстрее пойдём зато!

Но Лёха с трудом выдерживал даже такой темп, а когда жеребец пару раз своевольно ускорился, то Герой не свалился только чудом, изо всех сил натягивая поводья. Поэтому весь отряд двигался со скоростью черепахи, медленно, но верно приближаясь к границе Вольной Марки.

Дорога перестала петлять, и теперь ровной полосой вела к предгорьям.

Деревень поблизости не было, и все возделанные поля остались далеко позади, сменившись широкими лугами и зарослями кустарников. Как водится в таких местах, дорога представляла собой длинный подъём, пологий, но всё равно утомительный. Вскоре пешеходы стали отставать.

– А ну, шире шаг, девчата! – Лёха обернулся, опасно покачнувшись в седле.

Пешеходы немного ускорились, но помогло это ненадолго. Пленники, погружённые в раздумья, едва шаркали ногами, Ганс Этелийский то и дело оглядывался на них с грустным видом, но тоже ничем помочь не мог.

Все их мысли занимало только одно — избавиться от проклятия и вернуть свободу.

– Лёха! Трапезничать уж время подошло! – произнёс Ганс после того, как услышал очередной вздох одного из соратников.

– Тпру, бля, – Герой натянул поводья, останавливая жеребца, который упрямо мотал головой в ответ на все попытки его остановить. – Похавать надо, это без базару.