Лёха - сокрушитель Вселенной

Память отшибло напрочь, и последнее, что он помнил — барон бьёт его по животу, распятого и беспомощного. Лёха зябко повёл плечами.

Рядом он увидел аккуратно сложенный костюм, бережно расправил, отряхнул от пылинок, быстро оделся. Похлопал себя по карманам, всё на месте. Как уцелели вещи — он не понимал, да и не задумывался, но судя по виду вокруг, здесь разорвалась атомная бомба или что похуже.

Вывороченные обломки кладки, оплавленные бесформенные камни, обугленные остатки деревьев, кучи пепла. И тишина вокруг, гулкая и зловещая, густая, когда слышишь только собственное сердцебиение.

Над горами начал загораться рассвет. Сперва на востоке появилась тонкая розовая полоска, будто какой-то художник слегка мазнул акварелью, а склоны на западе вдруг осветили солнечные лучи, наполняя пейзаж удивительным контрастом, хотя сам солнечный диск оставался где-то за горными вершинами. Долины оставались тёмными, а на самых высоких пиках заискрился снег, выглядывая из пуховой перины облаков.

Лёха затаил дыхание, жадно вглядываясь в горизонт и светлеющее небо.

Что-то подсказало ему, что это и есть красота, та самая, о которой так много говорят. И что Антигностический Генералиссимус непременно её осквернит и разрушит. А остановить его способен только он, Лёха.

Он вдруг вспомнил мерзкое хихиканье Тысячезубого Ментора, по телу снова пробежала волна ярости. Но уже не той безумной всепожирающей злобы, а холодной и чёткой решимости загнать всё Зло в самую глубокую нору и безжалостно уничтожить.

Глава 42. Слабоумие и Отвага.

Петрович выскочил откуда-то из развалин, грязный и растрёпанный, но живой. Он тут же побежал к хозяину, недоуменно осматриваясь по сторонам. Похоже, всё самое интересное он где-то пропустил.

Лёха же стоял, засунув руки в карманы трико, и продолжал смотреть на горизонт.

— А... Э-э-э... Лёха... — промямлил Петрович. — Что произошло вообще?

Герой промолчал.

— Красиво, бля, — невпопад ответил он после некоторой паузы.

Петух повернулся туда же, куда смотрел Лёха.

Ничего особенного, обычные горы, обычный рассвет, обычный пейзаж. Но возражать хозяину он побаивался.

— Вот ты, типа, прикинь, — произнёс Лёха. — Вот это вот, бля, чётко прям. А они, суки, бля, зафоршмачить всё хотят, вот это самое.

— Чего? Кто? — не понял Петрович.

— Ну они, черти вот эти, — Герой презрительно сплюнул. — Суки, бля.

— Лёха, что стряслось?

— Ай, ладно, забей, — махнул рукой Лёха. — Всё равно не поймёшь. Пошли отсюдова.