Лёха - сокрушитель Вселенной

— Я, капрал первой роты первой баталии Ганс Шмульке, не терплю, когда саботируют приказы. А ты своим промедлением это и делаешь. Чем дольше мы идём, тем сильнее враг.

Кто-то согласно закивал, мол, верно говорит, но Лёха только рассмеялся.

— Мне вот ваще похер, кто ты такой. Мы на разведку идём, дебила ты кусок, — произнёс Герой. — Это значит, позырить и обратно придти. Сечёшь?

Некоторые из солдат поддержали такую позицию, понимая, что идут не на сражение, а на тайную операцию, и спешка тут не нужна.

— И вообще, вы, сука, в армии нах, — добавил он.

— Нале-е-е-ВО!!!

Вбитые рефлексы сработали быстрее, чем солдаты успели задуматься, и все разом повернулись. Кроме капрала Шмульке, который только дёрнулся, вместо того, чтоб исполнить приказ.

— Ты тут не командир. Ты присягу Белому Городу не давал, и вообще, даже не воин, — пафосно ответил он.

— Ты чё, бля, — Лёха даже опешил на мгновение. — Ну-ка, сюда иди.

Но и этот приказ был демонстративно проигнорирован.

Лёха без лишних раздумий подошёл к нему и сходу прописал смачнейшего леща.

Открытой ладошкой, не слишком больно, но достаточно унизительно. Капрал, что сначала стоял и высокомерно смотрел, от удара дёрнулся и рефлекторно втянул голову в плечи. Ухо и щека стали наливаться пунцовым. Герой замахнулся снова, резко, и Шмульке снова дёрнулся, но Лёха добродушно потрепал его по голове, только и всего.

— Не ссы, бля, солдат ребёнка не обидит, — произнёс он, не обращая внимания на перешёптывания остальных.

Шмульке теперь стоял и старательно отводил взгляд, чтоб не нарваться ненароком на ещё одну подачу.

Избранный внимательно осмотрел его, поправил капралу сбившийся плащ, фибулу, капюшон. Затем резким движением оторвал капральскую нашивку и протянул куда-то в сторону строя.

— Петрович, держи. Твоё будет, — сказал он.

— Ура! — завопил петух, клювом выхватывая нашивку. — Фолько нофить как?

— Сам разберись, хули ты как маленький, — ответил Герой и вернулся в начало колонны. — Шагом марш, бля. По сторонам смотрите.

Солдаты помогли Петровичу закрепить нашивку на груди, и тот теперь гордо вышагивал следом за хозяином.

Узкая тропинка вела вдоль склона горы, и оттуда открывался хороший обзор на долину, в которой раскинулись поля и протянулись дороги. Всё выглядело спокойно. Налитые спелые колосья тяжело клонились к земле, но их никто не убирал. Всех крестьян угнали на рудники, а уцелевшие счастливчики теперь готовились к обороне Города в составе ополчения.