Магфиг. Отпуск

Я посмотрел ей вслед и, развернувшись, в задумчивости уставился на колышущееся море пшеницы.Молодость - как же ты порой наивна, не сдержанна, вспыльчива, а порою просто бестолкова. Но одновременно, как же ты прекрасна, юна, полна чудных мгновений новых открытий и открывающихся пред тобой перспектив. В молодости много того, что ты делаешь впервые: первая любовь, первый поцелуй, первая затяжка сигареты (хотя это можно не вспоминать), первые обнимашки… Да, да, именно первые, ибо только в мгновения этих робких прикосновений ты начинаешь воспринимать человека противоположного пола именно как объект чего-то большего, нежели просто друга.

В этот замечательный период много первого. В эти годы ты идешь по жизни словно исследователь неизвестного, день за днем, месяц за месяцем, год за годом, разгадывая и познавая тот мир, что окружает тебя. И пусть он не так прекрасен, как тебе кажется через призму твоей юности, пусть розовые очки мечтаний со временем спадут, но то полное надежд и мечтаний время навсегда останется в твоем сердце, всегда будет звучать громкой музыкой…

Блин, твою кису, это еще что за дешевые фокусы.

Я зло посмотрел на бродячего скрипача, который пристроился рядышком и выводил на своем инструменте какую-то лирическую мелодию. Получив от меня монетку, он тут же озорно мне подмигнул и принялся наяривать нечто бравурно-ободряющее.

Ну, это другое дело, а то я уже что-то совсем расчувствовался и чуть не растекся по платформе тонким слоем склизкого розового вещества.

- Ловите его, да ловите же кто-нибудь!!! – истошный детский крик окончательно привел меня в себя, разогнав остатки задумчиво-лирического настроения.

Я завертел головой в поисках кричащего и обнаружил оную метрах в двадцати от себя, рядом с выходом из здания вокзала. Маленькая девочка в соломенной шляпке, из-под которой выбивались белокурые локоны волос, и синеньком платьице, размахивала руками, одновременно показывая куда-то в мою сторону и чуть выше. Я поднял голову и несколько обалдел, ибо надо мной, лениво взмахивая роскошными орлиными крыльями, парил розовый крокодил.

Так, я дыхнул в сложенную ладошку и принюхался, вроде нормально; зубная паста, чай, колбаса – посторонние запахи отсутствуют. Хотя все могло быть, термос мне Дорофеич упаковывал, но с другой стороны, кто знает, что он мне там заварил, прикольщик бородатый.

Я, мотнул головой, и вновь посмотрел на крокодила, а этот гламурный гад и не думал никуда исчезать, висит себе над головой, изредка шевеля своими крыльями.