Герой по имени Кигус

С одного края был изображен чешуйчатый хвост, а с другого намалевана голова дракона. От этого зрелища Кигус аж замер на месте.

– Гляди, – изумлено прошептал он, – про меня, что спектакль сделали?

– Проходи, не задерживайся, – вклинился дух приключений, – тебе же в город надо!

– Да погоди ты, – пробурчал герой, – дай посмотреть! Они ж сейчас драться будут!

Но он ошибался. Рыцарь с палкой не стал сражаться с драконом, а вместо этого повернулся к публике и начал зачитывать:

К тебе с мечом пришел я

Чтоб в битве победить.

И за людей свободных

По чести отомстить!

От этого люди вокруг вновь взорвались смехом. Кто‑то закричал:

– Ой, дурак! С драконом о чести!

– Он же не понимает ничего! – раздался женский голос, – Бей его! Руби!

Но дракон к удивлению публики всё понимал. Актер, державший нарисованную голову, продекламировал:

Несчастен я, поверь герой

Среди всех этих скал

И встречи я давно с тобой

Печально ожидал.

Болезни, холод, нагота

Терзает всё вокруг меня

Давай, герой – рази с плеча

Нет жизни хуже, чем моя.

Затем размалеванная простыня немного опустилась. Получалось, будто бы чудовище преклонило колени. Но вместо того, чтобы разить, его противник вновь вышел вперед к зрителям:

О, ты, несчастное создание!

Ужасна ведь твоя судьба

Коль просишь ты

То медлить я не буду.

Своим мечом лишу я головы тебя.

После этого он повернулся к дракону и картинно махнул палкой. Тот, кто держал простыню, ловко подогнул один её край. Словно чудовище взаправду лишилось головы.

А затем рыцарь упал на колени и принялся рыдать. Он хотел еще что‑то прочитать, но не тут‑то было. Люди вокруг от всего этого принялись безудержно хохотать, да так, что остановиться не могли.

– Ой, не могу, – запричитала крестьянка рядом с Кигусом, – вот насмешили‑то. Убил дракона и рыдает! Вот глупости‑то!

Герой сначала покраснел. А потом помрачнел. Но среди этой всей мрачности был легкий налет недоумения. Он ведь знал, что среди местных творцов никто не станет придумывать такое недоразумение.

Все они тяготели к дешевому пафосу. А их плоские герои только и успевали, что махать мечом и лапать прекрасных дам. Именно так утверждал дух приключений. Тот, кстати, совершенно не замечал переживаний Кигуса, он был возмущен реакцией публики.

– Вот чего они смеются! Глупые! Это драматический момент! Здесь рыдать нужно! – заявил невидимка, рассерженный до такой степени, что забыл о скрытности.

И тут Кигус все понял. От этого он помрачнел еще сильнее.