Гренадёры

– Каков план действий?

– Я хватаю ребенка, а ты разбираешься с волками, – скомандовал Ким, тоже разуваясь. – Возражения есть?

– Какие могут быть возражения при твоем равном разделении обязанностей? – усмехнулась я, но возражать не стала. У Кима не было ни малейшего шанса справиться с волками.

Как ни странно, на наше присутствие волки никак не отреагировали. Недолго думая (не люблю этот процесс), я слепила снежок и бросила в одного из серых. Подействовало, волк недовольно обернулся, оскалив пасть.

– Хорошие собачки, ну же, идите к Акире, я вас не обижу, – проворковала я, приманивая волков.

Волки никогда раньше не встречали такой дурной девушки и, решив полюбопытствовать, направились ко мне. Тем временем Ким, осторожно обойдя животных, взял на руки плачущего ребенка и начал ретироваться к дороге. Но звери заметили его маневр, недовольно обернулись.

– Эй! А про меня вы что, забыли? – обиженно вопросила я и с боевым рыком накинулась на одного из них.

Очутившись у него на спине, я вцепилась зубами в ухо.

Волк пронзительно взвизгнул, начав крутиться на месте, безнадежно пытаясь сбросить меня. Но я держалась похлеще любого клеща. Остальные двое, не понимая, что происходит, постарались отойти подальше, дабы ненароком не угодить под наши пируэты. Девочка, ошеломленно смотря на потасовку, осторожно спросила Кима:

– А что она делает?

– Это у нее такой особый подход к животным, – ответил находчивый парень.

Постепенно мне надоело крутиться на одном месте, да и волчье ухо на вкус оказалось не самым вкусным.

Я решила отцепиться от бедного животного. Не поверив своему счастью, волк без оглядки понесся в глубь леса, остальные, быстро смекнув, последовали его примеру.

– Ну, теперь, я думаю, они больше не захотят нападать на людей, – гордо заявила я, сплевывая клок шерсти.

– Бедный волк, – покачал головой Ким.

– А что такое? – встревожилась я. – Я старалась ему не навредить.

– Да, старалась. Только вряд ли передача бешенства и нанесение психологической травмы можно отнести к гуманному обращению с животными, – с серьезным видом заявил парень.

Оскорбленно хмыкнув, я повернулась к другу спиной.

– Нужно подумать, что теперь делать с этим ребенком, – вернулся к насущной теме друг. – Ты почему здесь одна?

Девочка захлопала глазами, в которых грозовыми тучками стали собираться слезы.

– Я заблудилась.

– Это мы поняли, а конкретнее?

– Я… я не знаю, где мой папа-а-а! – выдавила она, разразившись слезами.

– Понятно, – уныло заключил Ким.