Ганс Фриц Михельманс: Искатели Счастья

Впрочем, «о великом» как-нибудь в другой раз, ведь снившаяся крестьянину Айка наконец-то приблизилась к нему и внезапно сомкнула свои холодные тонкие пальцы прямо на его шее.

Сначала крестьянин не предал этому особого значения, однако вскоре почувствовал, что ему становится тяжело дышать. Все тяжелее и тяжелее, пока тем временем пальцы девушки сдавливали ему горло все сильней. И тогда крестьянин окончательно проснулся. Проснулся, увидев перед собою некую здоровую лохматую тень, нависшую над ним словно призрак ночи.

- К-караул! – попытался позвать на помощь Ганс, но вместо крика из его горла вырвался лишь слабый хрип.

«Во дела, да меня ведь сейчас убьют!» - промелькнуло у парня в голове, и как только эта мысль окончательно устаканилась в его голове - он тотчас начал сопротивляться. Ганс кое-как подобрал под себя ноги, напряг все свое тело и что было силы, засадил коленкой удушителю в бок. Тот вроде как приглушенно вскрикнул, грузно свалился с постели на пол, но не успел юноша схватить убийцу за край лохматого плаща, как тот открыл дверь и пропал во тьме.

Парень, пытаясь отдышаться и сообразить, где верх, а где низ, кое-как выскочил следом, но в коридоре его ждали лишь пустота, длинный коридор и слабый свет настенной лампы, покачивающейся в такт морским волнам, что висела у входа в его каюту. Никого не было, а глубже в трюм юноше идти крайне не хотелось в целях элементарного чувства самосохранения. Он стоял, весь мокрый от пота и смотрел во мрак, пока тот, кажется, смотрел ему в ответ.

Под его подошвой что-то хрустнуло.

Ганс осторожно опустился на одно колено, параллельно продолжая всматриваться вперед себя, чтобы не пропустить еще одного такого лохматого бабайку, и прощупал пол. Как оказалось, по всему коридору был рассыпан тонкий след желтого-серого песка, идущий со стороны камбуза, а может быть, и с каких-то нижних палуб.

Самого обыкновенного песка.

[1] Кто знает, тот поймет.

Глава 7

После столь внезапного визита в свою каюту местного удушителя, Ганс всю ночь пролежал на своей кровати не смыкая глаз и с кувшином из-под вина в обнимку.

Нет, он его не пил. Ганс не употреблял алкоголь в любых его видах. Просто парень надеялся, что, если он вооружиться столь недешевой, как ему показалось, керамикой, его противник не посмеет напасть на него, страшась превратить реликвию в груду черепков.

Впрочем, больше его ночью так никто и не посетил. А поэтому крестьянин как дурак прождал вот в таком вот положении вплоть до самого утра.