Ганс Фриц Михельманс: Искатели Счастья

Сокрушительный джеб оказался такой силы, что отправил Якова Валадея в полет аж на ту стороны гигантского поля, где тот и замер.

Навечно.

Поначалу ничего не происходило. Волна недоумения накрыла стадион железным куполом. После же зрители наполнили оный своим торжествующим криком.

- Ганс! Ганс! Ганс! – кричали они, из-за чего дрожал, казалось, сам колизей.

Крестьянин осторожно поднял голову, оглядываясь по сторонам.

«Это что… мне?» - недоумевал он, оглядывая трибуны, и вдруг увидел Айку вместе со своими друзьями, которые, равно, как и их враги, с трепетом наблюдали за происходящим боем.

Далее взгляд Ганса наткнулся на Виолетту Анфайс, которая сейчас показалась ему еще уродливее, чем прежде.

Ну а за ней… и того самого человека в черном латном доспехе и прожигающим взглядом. Он продолжал сохранять самообладание, будто знал, что все так и должно произойти, когда все остальные – были, как минимум, в шоке.

Ганс встретился с Бароном «Железная Маска» взглядом – и какое-то время они молча смотрели друг на друга.

После чего крестьянин понял, что это еще не конец.

Ощутив некий подвох, юноша, используя свою новую силу, в три громадных прыжка оказался на каменном балконе. Это вызвало немалый переполох, как среди зрителей, так и среди его друзей, но человек в черном оставался непоколебим.

Осознавая, что его ждет через несколько мгновений, Барон внезапно толкнул на Ганса Виолетту Анфайс, и пока юноша находился в замешательстве, пытаясь освободится, – выхватил из-за пазухи небольшую книгу.

Черный том, украшенный бронзовыми вставками.

- Нет! Что ты делаешь?! – закричал парень не своим голосом.

- Твое Счастья не здесь, Ганс Фриц Михельманс! – заявил тот, открывая желтые страницы. – И никогда не было!

Он вырвал из книги один из листов, прошептал какое-то неведомое слово, и не успел Ганс хоть что-то предпринять, как все на свете окутала непроглядная черная тьма.

*******************************************************************

Солнце стояло высоко в зените, роняя на землю струйки яркого света, слепящего своею красотой. Его лучики, подобно касаниям любящей матери, обволакивали землю нежным и умиротворяющим теплом.