Адепты меча и условностей

Холодный взгляд брата. Глаза, обрамлённые чёрными отметинами — печать мёртвой богини.

— Если и заберёшь его, то только с моего трупа. — Лотар сжал амулет в кулаке и вышел.

Украшение — вот и всё, что осталось от Изуэль. Память о девушке, не пережившей чуму — она была дорога им обоим. Проклятье Мортис обрушилось на провинцию три года назад. Следом хлынули Орды Нежити, принеся войну в земли Империи и Горных Кланов.

Всё своё детство Отан верил, что станет волшебником — и в ту ночь детство закончилось. Раньше он тешил себя мыслью, что глазомер — это тоже важно.

Пусть у него ещё нет способностей к заклятиям — так разве в Академии не этому учат? В конце концов, мало призвать молнию — нужно ведь ещё не промахнуться неукротимым разрядом. Брат только смеялся, но мечтать не мешал. Отан тренировался столько, сколько себя помнил — и легко попадал камнем по мишени. С тридцати шагов — десять раз из десяти. И восемь из десяти — с сорока шагов. Однако же, стоило признать — способностей к чародейству у парня не было. Камни — не небесная молния, что себе не воображай.

Вот у Лотара дар был. Он чувствовал магию свитков и легко запоминал символы тайного знания. Правда, для Академии этого оказалось мало — вступительные он провалил. Отец сказал, что дело тут не в таланте, а в золоте. Кто побогаче, старались протащить в ученики магов своих сынков. Любая воинская служба, конечно, не без риска. Помереть на войне не боялись только безумные инквизиторы. Да воины Кланов — им в радость вознестись с сечи на Вотанову пирушку.

Но всё-таки, чародеев держали в тылу, под защитой мечников. Да и учёба в Академии состояла не в изнурительных тренировках — зубрёжка одна. Так что должность была выгодной, а значит — не для простых людей.

В ночь, когда Отан решил, что освоит стрельбу из лука, его старший брат стал некромантом. Он навсегда покинул Империю и семью. Оставил веру в Небесного Отца.

***

— Кто рано встаёт, тому Небесный Отец подаёт! — Кричал седобородый Вольфгар, призывая молнию за молнией.

Разряд святого огня угодил в траву у самых пяток Отана.

Стрелок вскочил на ноги. Так начиналось почти каждое утро, но спросонья Отан поймался опять — решил, что на отряд напали. Под каркающий смех архимага он нашел в жухлой траве свой головной убор. Зелёный берет, украшенный перьями. Отряхнул, поправил, водрузил на голову. Рядом чистила свою одежду от рыжей листвы Ютта. Она недобро покосилась на лидера и пробормотала что-то сквозь зубы.