Злоключения Заразы

- Эта публика любит исполнять обещания такого рода.

- Не понял, - повторил клерк.

- Да чего ж тут не понять? Нет больше Инферно! И города Дит больше нет, и проспекта имени Семи Смертных Грехов нет, и клуба того нет! И нет работы! Новую работу давай!

Клерк некоторое время молча смотрел на Заразу.

А Зараза нервничал всё больше и больше.

- Вот что, парень, - сказал клерк. - Я тебя сейчас трудоустрою.

- Да? Отлично!

- Ты не дослушал.

Под огненным взором клерка Зараза увял.

- Я тебя сейчас трудоустрою.

Но если ты придёшь сюда в третий раз, я на тебя как следует подышу. Во избежание Заразы. Доступно?

- Вполне.

Клерк уткнулся в свои бумаги. Некоторое время сосредоточенно шуршал, перекладывая что-то из левой стопки в правую и наоборот. Потом сказал, не поднимая взгляда:

- Для привратников вакансий нет.

Зараза промолчал. Клерк пошуршал ещё.

- Для извратников вакансий тоже нет.

Зараза съёжился.

- Но. Есть вакансия отвратника.

- Идёт! - выпалил Зараза.

Сглотнул и осторожно спросил:

- А кому и где нужны отвратники?

Антисвет

...а бледная дева, которая взяла его за руку и повлекла в туман, холодный и мокрый, оказалась совсем не страшной. Он был скорее благодарен ей. Потому что туман...

О, этот туман!

Белый, как не начавший ещё таять первый снег, но куда как менее уютный. Пьющий любую искорку тепла, любое живое дыхание, любое воспоминание - равно светлое и тёмное, любое живое чувство, вообще всё, к чему можно применить эпитет "живое".

.. туман пил и его самого, медленно растворяя и не меняясь ничуть. Но ему казалось, что туман из просто холодного становится леденящим, ибо чем меньше в нём оставалось всего того, что и был он, тем меньше он мог противиться тысячам жадных туманных языков. Тёплая рука бледной девы давно исчезла, туман слизнул даже его имя, когда из цепенящей серой взвеси выдвинулась глыба нетающего льда. Он не успел даже толком рассмотреть её, но успел ужаснуться. Кажется, в плен навечно застывшей воде попалась нечеловечески стройная и высокая девушка - замершая на полушаге, с поникшими радужными крыльями, с серым, как туман, и таким же мёртвым камешком посреди лба. ..

Он бежал прочь. А кто бы не бежал, воочию узрев ужас безнадёжности?

Ужас и томящая жажда оказались так велики, что ему удалось вырваться из тумана. Снаружи его ждал освещённый солнцем луг, полузаросшая кочковатая тропа, расходящаяся тремя дорогами, и...