Злоключения Заразы

того-этого... жалко же.

Адвокат Дьявола еле слышно застонал и сполз под скамью.

- Премноготёмной Ползучей Церемонии, - отчеканил господин старший секретарь, - кристально ясна суть вопроса. И об общей халатности речь идти уже не может. Мы здесь имеем сознательное проявление чувств! Причём нимало не соответствующих тёмному принципу! Но в своей гордыне я, истинный тёмный, полагаю, что обвиняемого мы вправе так же... пожалеть.

Зал Церемонии ахнул. Адвокат Дьявола под своей скамейкой простонал громче.

- Итак! Поименованный Зараза Страшный! Данной мне властью отлучаю вас от Пречистой Тьмы.

Коль скоро общение со смертными привило вам нездоровые привычки, совершенствуйтесь в них и далее - в пограничном секторе, отданном смертным. Говоря кратко, отправляйся налево сам, Зараза! Данный приговор Премноготёмной Ползучей Церемонии окончателен и вплоть до истечения вечности пересмотру не подлежит.

Его Бесформенность всхрапнул в такт.

- Исполняйте приговор! И введите следующее... дело.

Ёроол-гуй, или Вечный бой

Только кажется людям, что Зло еще рвется на свет:

До сих пор, говорят, пузырится ночами трясина.

Мария Семёнова

А отправление налево оказалось не таким уж страшным. Зараза, как-никак, сам был Страшным и толк в этом деле понимал. Другое дело, что Зараза не стал долго осквернять симпатичную дорогу, вьющуюся по зелёным холмам, сочащейся слизью (приставы под конец, что называется, отвели душу). Он скоренько сполз через канаву в ближайший овраг и двинулся по пути наименьшего сопротивления, вслед за водой.

Как и следовало ожидать, путь наименьшего сопротивления привёл его в болото.

На новом месте оказалось неожиданно уютно. Никакого тебе начальства, никаких должностных обязанностей и соответствия тёмным принципам. Как говорится, живи и радуйся. Первое время Зараза, как старый сторожевой пёс, отпущенный с цепи, всё же тосковал. Потом втянулся и привык. Летом он, разомлев на нежарком солнце, наблюдал, как цветёт вокруг зелёное водное царство.

Ловко притворяясь корягой, ловил и глотал неосторожных уток. Мясное заедал самолично собранной клюквой и морошкой. Поздней осенью тосковал, зимой впадал в спячку, весной возвращался к вольной жизни: отощавший, ожесточённый, но радостный.

Потом неподалёку в долго пустовавшем домике на сваях поселились бабка с внучкой. Обе, старая и молодая, были травницами и немножко ведьмами, промышляли целительством и составлением разных снадобий.