Хроники падшего

Дверь со скрипом открылась, появившийся на пороге Михаил посмотрел на меня и тут же испуганно дёрнулся и невольно побледнел, потом позеленел и схватился за рот и живот.

— Что? Ты же видел меня?

— В-видел… просто у тебя… это…

— Ну?!

— Кожа слезла, какая-то гниль на лице, — осторожно проговорил он, сдерживая рвотные позывы.

Чёртова злость! Мой облик испортился из-за ярости к этой твари. Нужно успокоиться, не хотелось бы причинять этому человеку страдания. Моя сила, поменяв знак с плюса на минус, переходит от целительства к отравлению.

Посмотрев на подоконник, я увидел результат своего гнева. Ещё час назад там стоял зелёный фикус с пышной листвой, а сейчас в горшке лишь голые сухие ветви и осыпавшиеся, свернувшиеся в трубочки коричневые листья.

С трудом приняв человеческий облик, я сел на детский стульчик и медленно посмотрел на всех кукол, сидящих вокруг меня в многочисленных стеллажах. Сейчас особенно заметно, как они свысока смотрят на меня… Своими надменными глазами. Плевать, что они нарисованы, но они всё равно посмели так насмехаться надо мной! Над высшим существом этого мира! Тебя создали люди, а я всегда заботился о них, вы должны быть мне благодарными, что сидите сейчас здесь! А вы сидите, молчите и скрываете в себе эту тварь! Ненавижу!!!

Повинуясь моей воле, воздух сгустился вокруг куклы, сидящей на следе, которую оставила после себя сущность, подняв куклу, я отнёс её в центр комнаты.

Я встал и подошёл к висящей кукле. Заглянул в её глаза. Пустой взгляд. Что молчишь?! Где эта тварь?!

В мгновение ока куклу разорвало воздухом на атомы.

Стало легче… Я обернулся. Михаил стоял, замерев на месте, и, похоже, вообще старался не дышать и не смотреть на меня. Ларкен держался в воздухе, часто размахивая крыльями, в отличие от человека, он был спокоен.

— Хозяин, ну ты развеялся? Местные психологи говорят, что гневу нужен выход, иначе кипящий котелок прорвёт. Зная, кто ты, это может плохо закончиться.

— Вы что-то нашли? — как ни в чём не бывало спросил я.

Да, Ларкен прав, стоит иногда так выпускать свою ярость. Кукла всего лишь вещь, стёр её из мира, ну и фиг с ней.

— Нет, ничего. Если что и было, оно давно улетучилось, — ответил попугай. — Смерть той женщины наступила несколько дней назад, если неизвестная сущность и была в этом замещена, то её следы в спальне уже ослабли до уровня естественного фона этого мира.

— Посмотри сюда, — я указал попугаю на свободное место на полке, где сидела уничтоженная кукла.