Хроники падшего

Правая штанина джинсы на ней была разрезана. На бедре виднелся глубокий порез, из которого сочилась кровь и, как только её становилось достаточно много, капала на плиточный пол первого этажа, смачно разбрызгиваясь во все стороны при ударе.

Судя по скорости такого ужасающего дождя и луже на полу, ей грозит смерть от кровотечения в течение ближайших двадцати минут.

— Ларкен, слетай к ней и проверь состояние, — приказал я птице, направляясь сквозь толпу людей к луже крови.

Попугай кивнул и, резко взмахнув крыльями, взмыл вверх, начал подниматься широкими восходящими кругами, чем вызвал восторженные и одновременно удивлённые возгласы зевак.

Фокус внимания людей мгновенно перескочил на него.

Возле кровавой лужи валялись обрывки обёрточной бумаги для новогодних подарков, длинная верёвка с грузиком на конце, к которому приклеена клочок бумаги с надписью «Дёрни меня!». Покопавшись в мусоре, ещё я обнаружил окровавленное сменное лезвие для канцелярского ножа, к которому была привязана ниточка, закреплённая другим концом скотчем к обёрточной бумаге.

К другому клочку бумаги был прикреплён шарик кляпа, весь покусанный, с прилипшими длинными волосами и заляпанный слюнями.

Михаил, не сказав ни слова, рванул в сторону эскалаторов, чтобы подняться наверх, но все лестницы работали на спуск. Причём бежали они гораздо быстрее обычного. Попытавшись взбежать по лестнице три раза и потерпев такое же количество неудач, он пробежал мимо меня в противоположную сторону, бросив на ходу:

— Побегу по пожарной лестнице!

Беги, не запретить же тебе.

Тем более, ты вряд ли залезешь на самый верх.

Я подошёл к женщине, стоящей на небольшом удалении от толпы. Она прижимала к себе плачущего мальчика лет пяти.

— Что здесь произошло? — спросил я у неё.

— А? — дёрнулась она.

Я повторил свой вопрос.

— Мы с сыном гуляли по магазину, смотрели, как тут всё украсили к Новому году... — Рассказывая, она вновь подняла голову наверх и, заметив Никанорову, замерла.

— Не смотри туда, говори со мной! — резко рявкнул я.

Мой крик подействовал на женщину отрезвляюще и, оторвав переведя взгляд на меня, она продолжила свой рассказ:

— Да-да... Сын заметил висящую на верёвочке записку. Я не успела ничего сделать, как он дёрнул за неё! — дрожащим голосом сказала она. — Какой ужас! Надеюсь, сын ничего не успел рассмотреть!

— Что было дальше? — Ну почему из неё всё требуется вытягивать, чуть ли не силой.