Хроники падшего

— Это Лена?

Михаил переглянулся со мной и, достав записную книжку, спросил:

— Кто такая «Лена»?

— Елена Боброва. Она работает... работала здесь. Преподавала акварельную живопись.

— Хорошо. Э-э-э, то есть плохо, что она скончалась...

— Молчи, дур-р-рак! — проклекотал Ларкен, сидящий на огромном фикусе в коридоре. — Ты не умеешь успокаивать людей.

Никанорова повернулась в сторону источника звука. Когда она увидела попугая, птица приветственно помахала крыльями:

— Здрасьте, Людмила! Как дела? Почему не приходишь ко мне? Я ску-у-уча-а-аю.

Женщина прямо на глазах побледнела и начала отступать назад. Остановилась только когда упёрлась спиной в стену.

— Куда ты? — ласково спросил Ларкен, а затем резко крикнул: — Стой, тварь! Я найду тебя!

Демон не поскупился на спецэффекты, во время крика из его клюва вырвалось несколько языков фиолетового пламени. Слабой духом человеческой женщине этого хватило, её сознание отключилось, и тело сползло на пол.

Михаил подскочил к Никаноровой и принялся проверять пульс на шее.

— Какого хрена ты творишь?! Если она кони двинула? — Михаил, наконец, нащупал пульс и облегчённо выдохнул. — Может, объяснишься? Или это не моего «человеческого» ума дело? — спросил он, вновь обращаясь к Ларкену.

Пока она без сознания, она не сможет ничего сказать. Преобразовавшись на долю секунды, я добился эффекта от исцеляющей ауры. Как только живительная энергия коснулась безвольного тела, Никанорова тут же пришла в себя и открыла глаза, кожа стремительно возвращалась к естественному оттенку.

— Скажи, что, вернее, кто был в кукле? — спросил я, помогая женщине встать с пола.

— С чего вы это взяли? — неуверенно спросила она.

Никанорова бросила стремительный взгляд на фикус и, не найдя там попугая, расслабленно выдохнула. Ларкен, в это время притаившийся за моей спиной, приземлился на моё плечо и оглушительно воскликнул:

— Ку-ку! А вот и я! Соскучилась?

— А-а-а! — испуганно закричала она.

Ларкен зловеще захихикал, а после сказал:

— Мне ничего не надо, а вот мой Хозяин, — попугай сел на моё плечо, — хочет с тобой поговорить.

После этих слов Никанорова с ужасом уставилась на меня.

— Итак, вижу, ты узнала его, — добродушно произнёс я, погладив птицу, — Не бойся, это не то существо, что испугало тебя.