На ступнях и копытах

— Я думал, врачи не гадают, а предполагают, — пренебрежительно бросил парень, по обыкновению отвернувшись первым.

— Не вижу разницы.

— Ты многое не видишь, Пакля. — Кентавр угрюмо прошел мимо ветеринара. — Хватит торчать в подворотне. Решат, что мы замышляем мутное и шерифа позовут. Пошли, давай!

Имир задумчиво почесала багром затылок. Походка Джаста перестала напоминать хромую лошадь. Определенно — заслуга аспирантки. Девушка закинула багор на плечо.

— Я вижу, что у кое-кого много комплексов, — подытожила паразитолог, щурясь от яркого света незатемнённой улицы.

Оранжевое солнце. Оранжевая земля. Оранжевые кентавры, перевертыши, люди, звери, растения, дома, покрытые неровным слоем вездесущей пыли. Подуй ветер, и ты весь в ней. А она на тебе и местами в тебе. В глазах, ушах, носу, рту, волосах. Пыль забивается под одежду, проникает в обувь, липнет к потному телу. Местным ничего, притерпелись. Куда деваться? Приезжим же ветеринарам в первое время было особенно невыносимо. Пыль, состоящая из мелких песчинок, скрипела у девушек на зубах, от неё у них слезились глаза, тёк нос, и чесалось всё тело, в особенности голова.

Стоило кому-нибудь прокатиться в кузове грузовика, и он превращался в песочного человека. Борьба за место в кабине шла не на жизнь, а на смерть. Песка, который был вытряхнут из ботинок аспиранток, хватило бы на постройку десятка песочных замков и парочку летних усадеб. Бороться с пылью было бесполезно, привыкнуть почти невозможно. Оставалось смириться с неизбежным злом. И мыться, и подметать как можно чаще. Тщетно, но невыносимо ведь!

Имир шагала и перекатывала в ладони вытащенный из копыта Джаста камешек. Камень стоило выкинуть сразу в подворотне, но вместо этого девушка, задумавшись, машинально положила его в карман брюк. Там же она на него и наткнулась немного позже. Вначале камень показался аспирантке самым обыкновенным «фирменного» оранжевого цвета, таких в Шайко и окрестностях пруд пруди или скорее – каменоломню долби. Но побывав какое-то время во вспотевшей руке он поменял окрас.

Теперь белая ладонь Имир порыжела, а камень, напротив, побелел. Белый и прозрачный, он явно принадлежал к минеральной природе. Что-то новенькое. Подобные экземпляры раньше не запрыгивали к ветеринару в сапоги. И где, любопытно, кентавр его подцепил?

Вдоль главной улицы мохнатыми, разгоряченными и мычащими тушами разлеглись десяток упряжных волов. Воловьи упряжки — одно из главных средств передвижения двуногих жителей Шайко.