На ступнях и копытах

— Ни медики, ни ветеринары не способны дать точных и однозначных сведений ни на ваш счёт, ни на счёт других видов. Есть всего две изученных ниши: люди и животные. Других в расчёт брать не принято. Дискриминация какая-то выходит. Но все болеют, и никто не может ответить почему, отчего, а главное, как лечить. У нас даже нет отдельной науки, специализирующейся на различных видах. Знания о вас уложены в шесть часов программы обучения. Это ни о чём. Непаханое поле. И никто не хочет в нём копаться.

— Так ты начни, — пожал плечами парень, возвращая рентгеновские снимки.

— Я? — не поверила своим ушам Имир.

— А ты видишь других претендентов? — скептически заметил Джаст. — Мне лично кажется, ты самый подходящий кандидат. Руки запачкать не боишься. Пустить любого на препараты — тоже. Что тебя останавливает? Ты ведь хочет оставить в мире что-то после себя? А чокнутых учёных первооткрывателей помнят в любые времена! Возможно не столь массово, но зато в своих кругах уж наверняка! А потом тебе медный бюст отольют или мемориальную доску на дверях родного институте повесят.

Девушка слушала парня внимательно, но с явным недоверием. Рассуждения Джаста звучали воистину бредово, но заразительно.

— Вывод неожиданный, но не лишенный логики, — подумав изрекла аспирантка, протирая очки. Она пыталась согнать розовый туман, навеянный чужими фантазиями. — Но это трудно, Лошадиные уши. Очень.

— Ха, Пакля, а когда ты боялась трудностей! — усмехнулся кентавр.

— Разве да, — согласилась ветеринар. — Лошадиные уши, будешь моим подопытным? Возможно и тебе памятник достанется.

— Нет уж, увольте! — открестился Джаст. — Могу служить исключительно моральной поддержкой и вдохновляющим пинком! Главное, направление задать не забудь, а я уж постараюсь, чтобы ты долетела до цели!

Имир тяжело вздохнула. Выискались помощники. Пинка-то дать она и сама не дура.

Около девяти вечера парень спохватился, что засиделся. Будучи хорошим сыном, он позвонил домой сообщить родителям о своём местонахождении, пока те не организовывали его поиски. Но они и не собирались. Госпожа Финней была осведомлена почище разведки Правителя. Она точно знала, что её сын может находиться всего в трёх местах: институте, своей комнате и дома у ветеринаров. Первое и второе исключалось, оставалось третье, что и было правдой.