На ступнях и копытах

, — единственное, что смогла выдавить из себя обалдевшая Имир.

— Это она поёт! — еле сдерживая смех, прохрюкала Леоля, поняв подругу без членораздельных слов.

Врачи прижались к двери ушами.

— Ка-а-ак люблю-ю-ю я ва-а-с! — тем временем совершенно без слуха, но со всей страстью тянула Виви. — Та-да-да-да, да-да и туда-сюда! И мочалку вам, а вот мыло мне! — Дальше пошла чистая импровизация: — Ночью свет горит, а зачем горит? И на кой горит? Кто его зажёг? Что-то прёт меня, та-та-та да-да! А вода уже почти утекла, та-да-да!

Теперь Имир похрюкивала на пару с Леолей, сползая на землю.

Когда Виви вышла, подруги, утирая слёзы, встретили её бурными аплодисментами.

— Браво, браво! Бис!

— А когда будет следующий концерт? Можно получить у вас автограф?

Девушка мгновенно залилась краской до самых корней волос.

— Ах вы! — грозно прорычала она и над быстро пригнувшимися Имир с Леолей пролетело ведро. Затем в ход пошла мочалка и черпак. Потом состоялся долгий забег вокруг бочки с кактусом. Ругаясь трехъярусным, отчего у Имир немедленно зародилось подозрение, а не служила ли та на флоте, Виви загнала подруг в сарай, где они заклинили дверь граблями.

Наверняка стройной, но сильной и разгневанной девушке не стоило бы труда вышибить хлипкую дверцу, держащуюся на честном слове и граблях. Но тут Виви обнаружила себя облепленную с ног до головы рыжим слоем пыли. Обласкав коллег теперь четырёхъярусным матом, аспирантка ушла обратно в банную. Отмываться холодной водой.

Осторожно выглянув из своего укрытия, Имир с Леолей подобрали разбросанные по участку шильно-мыльные принадлежности и, продолжая втихаря посмеиваться, отправились греть вспыльчивой подруге воду.

Что поделать, люди искусства такие впечатлительные!

Вечернее чаепитие проходило в мирной атмосфере. Виви с Леолей болтали о разной ерунде, доедая конфеты, а Имир (глядя на чью тощую фигуру, совершенно нельзя предположить столь ярую любовь к мясу) вгрызалась в рульку. Суэ, которому помыли аквариум и поменяли воду, упоенно поедал улитку.

Не слишком аппетитная картина. Однако ветеринары, по долгу службы утратившие чувство брезгливости, видели в ней не больше, чем банальную пищевую цепочку. Все кушают всех. К чему драматизировать и морщиться?

Госпожа Сытклю позвонила и предупредила о том, что задержится. Господин Гимли (местный ветеринар) пригласил её на ужин. Леоля кокетливо заверила, руководителя, что та может никуда не торопиться и наслаждаться вечером.