На ступнях и копытах

Кто знает, какие у девушки тараканы в голове? Или того хуже, глисты. С кем поведёшься, как говорится.

Замкнутая и необщительная, рядом со своими подругами Имир оживала, и в тоже время выглядела самой нейтральной. Через свои очки она, подобно постороннему наблюдателю, следила за происходящим вокруг. Могло показаться, что аспирантку вполне устраивала пассивная роль зрителя. Но иногда что-то внутри неё прищелкивало, и девушка выбегала на сцену, принимаясь за столь активные действия, что лучше бы оставалась на своём месте согласно купленному билету.

Неоднозначность характера Имир вызывала у Джаста странные догадки. Он отталкивал и притягивал одновременно. Окруженная скорлупой, нашедшая какой-то свой путь взаимодействия с миром девушка позволяла понимать себя единицам. Парень не знал, успел ли он за непродолжительное время знакомства войти в их число. Поэтому не рисковал.

— Оставьте ее. Гляди и покусает, — махнул рукой кентавр. — Дуйте отсюда. Мне хочется до утра вернуться домой.

Завтра ни свет ни заря на учебу вставать.

Немного помявшись, а Виви и поругавшись, друзья покинули Джаста с Имир, обещая прислать шерифа с подмогой, как можно скорее.

— Что за день? — риторически спросил Джаст, почесал колючий затылок и прилёг рядом с костром.

— Не лежи. Тебе вредно, — сказала Имир, искоса посматривая на него.

— Вредно мне с тобой общаться! — огрызнулся тот и, бросив пару веток в огонь, устало потянулся. Аспирантка пересела, опершись спиной в его бок. Даже через попону чувствовалось тепло живого тела, греющее уютней самого яркого костра.

— И зачем ты осталась?

— Не знаю.

— А кто знает?

— Может они. — Девушка неопределенно указала пальцем на звёзды. — Говорят, они всё видят и всё знают.

— Совершенно ненаучный подход, — критически смотря на мерцающие в темном небе пятна, заключил Джаст, — не в твоём стиле.

— Верно. Есть причины.

— Какие?

Имир молчала. Кентавр покачал головой.

— Я тебя не понимаю.

— Я себя тоже.

Продуктивный разговор.

Судя по всему, Джаста не удостоили чести стать избранным. На секунду парень ощутил обиду, а потом разозлился сам на себя. А оно ему надо? Можно подумать, велика честь! Внезапный тычок заставил Джаста невольно вздрогнуть.

— Ты чего?

— Ты задумался.

— И?

— О чём?

Зашибись!

— О том, что я, наверное, жуть, как тебе нравлюсь, раз ты меня за один вечер то лопатой зарубить пытаешься, то в печёнку со всей дури тыкаешь!

Кентавр раздраженно встал.