Двенадцать месяцев

За этим и пришёл.

– Тогда поклянись, что не причинишь ей вреда.

– Клянусь Пресветлой Богине, что не собираюсь вредить сестре.

Лей кивнул, принимая клятву и, не говоря больше ничего, вошёл в дом.

Эсти поднялся на крыльцо и остановился в раздумье. Приглашение войти не прозвучало, но путь свободен. Он уже собирался войти, когда дверь открылась и уже знакомый дворецкий произнёс:

– Следуйте за мной.

В самом доме Эсти разлучился со своими спутниками. Хельгу и Сигурда дворецкий остановил со словами:

– На женскую половину господин разрешил пройти лишь аританцу.

Шагая вслед за слугой по коридору, Эсти с горечью замечал разницу с его собственным поместьем. Даже до войны оно не было таким роскошным, как это, а уж теперь и вовсе. Они радовались, что хоть дом полностью восстановлен, стены крепкие и крыша не протекает. Пока не до мозаик и витражей, тканых шпалер или узорного паркета.

Но вот дворецкий остановился перед входом в небольшую гостиную:

– Ждите здесь. Госпожа Женис скоро к вам выйдет

Эсти показалось, что слова «госпожа Женис» прозвучали с лёгким пренебрежением.

Ждать пришлось недолго. Скоро в комнату вошла нарядная молодая женщина, в которой Эсти не сразу узнал свою младшую сестру. Ещё бы! Последний раз он видел Женис, уходя на войну. Тогда шестнадцатилетняя сестрёнка временами казалось почти девочкой, у которой даже весть о войне не могла изгнать из глаз веселья. Теперь перед ним стояла молодая, но взрослая женщина со смутно знакомыми чертами красивого лица. А главное –Женис, которую он помнил, была такой уверенной в себе! Смотрела на мир так, словно он создавался лишь рамой для её сияющей красоты.

Но сестре прощали эту юную самоуверенность за жизнерадостность и внутренний огонь, которыми она щедро делилась со всеми.

Эта молодая женщина была совсем другой. Нет, черты лица, утратившего детскую неопределённость, Эсти узнал, как и разрез, и цвет глаз. Вот только смотрели они теперь совсем по-другому! Глаза бездомной собаки, что ждёт пинка от любого и чувствует себя виноватой, даже если просто попалась тебе навстречу.

Ушёл куда-то и гордый разворот плеч. Нынешняя Женис, не замечая того, слегка сутулилась, словно стараясь занять меньше места, стать незаметней.

Сердце Эсти Хаммариса кольнули презрение и жалость.

– И как тебе живётся, сестра, с убийцей нашего отца?

– Ральф не убивал! – вскинулась Женис и замолчала, наткнувшись на презрительную улыбку брата.

– Как мама? – поднеся руку к горлу, тихо спросила она.

– Мать умерла несколько лет назад.