Быть Бакланом Часть I. Маша и медведи

Но вы ведь не хотите…

Так. Стоять! Стоять, я сказал! Куда губы тянешь? Уйди, уйди по-хорошему, пока крылом не залепил по милой шее! Фу. Отвязалась. Пришибнутая какая-то. Сколько живу, птицей-то, еще ни одному в голову не взбрело целовать дикую тварь божью, поднебесную. Я же не царевна-лягушка. Вот не лягушка ни разу, и даже не царевна. Так, по мелочи, прыыы… Кстати!

А девка-то - сказочница же, судя по всему! Мне как раз такая нужна – наивная, глупая, не подумавшая - сразу сделавшая. Главное, ее в игру взять, а там избавлюсь как-нибудь.

Тэк-с.

Эй, малявка! Как там тебя? Вернись! Стой! Ну погоди же!

Да египетская сила, опять крылами махать, чтоб эту тяжелую жопу от земли оторвать хоть на пол-клюва, не хочу – не могу – ненавижу! Раз-два-четыре, раз-два… четыре! Скреб-скреб лаптями по дорожке, ветер в раззявленном клюве свистит – еще на полсантиметра от земли оторвусь и в обморок грохнусь, ненавижу высоту, клаустрофобия у меня на нее. Или не клаустрофобия? О. Догнал! За зад ущипнул.

Ага, зырит. Возмущается.

Поори-поори, я тебя научу старших уважать, под уважаемых людей прогибаться, только сперва самому нужно, это, того, кхм, подойти, подластиться, прижаться, обнять тонкие коленки крыльями.

Ага, сработало. Присела, обняла, по перьям гладит. Приятно-то ка-а-а-ак... Давай-давай, гладь. Один, два, три… одиннадцать, двенадцать… двадцать. Есть!

- Ой, где это я? – девчонка вздрогнула и на попу села от неожиданности. Вокруг вдруг выросли дремучие деревья, небо нахмурилось и зеленым туманом по тропинке потянуло.

- Сюда, - внушая, сказал я ей. – В глаза мне смотри. Не моргая. Не моргая, я сказал!

- Ой… со мной гусь разговаривает, - пролепетала девица, теряя в румянце, приобретая в бледности.

- Сама ты гусь. Баклан я. Ну, типа того… Только в обморок не падай. Не падай, я сказал! Пля… Грохнулась. Дурында.

Придется в человека оборачиваться, иначе не оттащу от топи, надышится, кукухой поедет, а мне тут двинутых и одного себя хватает. Эх! И во что я ввязался?

Глава 3. Провал в прошлое

Ярко-алый закат набирал силу и сгущался за темными макушками древнего леса далеко за горизонтом.

Клочки серых облаков, пепельно-безжизненные с огненной кромкой, будто сожженные летописи прошлого, неспешно плыли надо мной и, поддёрнутые печальной дымкой, отражались в спокойной глади пруда. Они неотвратимо ползли, как бездушное течение времени - из ниоткуда в никуда, незнамо зачем. Может на встречу с кровавым светилом, чтобы сгинуть в сумраке ночи? Такова жизнь.