Быть Бакланом Часть I. Маша и медведи

Казалось, что Полиграфович слушает ее внимательно - ни разу не перебив и не остановив этот поток сознания.

- Воть, - завершила довольная собой девушка, и продолжила наглеть. – Я вам рассказала про себя, теперь ваша очередь.

Кажется, ее нисколько не смутило выкладывать личные сердечные дела вот так вот перед посторонними, в общей массе, людьми, и поэтому объяснять, почему ответа на свой вопрос здесь и сейчас она не услышит, было бессмысленным.

- А? – препод будто очнулся от своих мыслей. – Извини, задумался. Так как ни одного слова на lingua latina не уловил в твоем рассказе, - он поскреб подбородок, и девушка скисла.

Начинается! – Мы ведь сюда практиковаться в изучении латыни собрались. Так? – он обратился к аудитории, и та нестройными голосами под давлением взгляда была вынуждена признаться, что «так». – Поэтому, жду тебя к следующей паре с персональным докладом. Вот все, что рассказала, но на языке римлян.

- У-у-у-у, - расстроилась Лиськова. – Как я буду весь этот бред переводить? Да у римлян таких слов не было! Да и вообще!

- Берешь список литературы, что я давал три дня назад, а так же мою занимательную лекцию «Как перевести современные слова на древний язык» из курса «Оживляем мертвые языки», и вперед, с песней! – препод развернул ее за плечи, удержавшись, чтобы не дать пинка для ускорения.

Мог бы, да статус не тот. Дождался, когда та усядется на место, и перевел взгляд на Дведь. – Насчет девушки… Мария Игоревна, попрошу задержаться после пары.

- Ну вот! – вздохнула Машка. - Как всегда крайняя!

То, что Баклан оказался преподавателем в ее институте, было не самым большим шоком.

Но после того, как его назначили вести не только иностранные языки, но еще и философию и химию; а так же периодически он заменял препода литературы и русского – то есть практически каждый день учил ее то одному, то другому – Маше сперва казалось очень странным, дико непривычным, а то и нонсенсом!

Потом она стала считать это издевкой судьбы. Особенно, когда первокурсники-медведи начали забегать к ней за помощью в освоении наук, и чуть ли не ночевали у нее за учебниками.

И тоже, кстати, рвали на себе волосы.

«Это ж вообще ни в какие ворота!» – причитал Михей.

«Вытащили баклана на свою голову!» – вторил ему Потап.

А еще видеть Баклана в строгом образе было неловко. Чтобы не робеть, как все остальные, она постоянно себе напоминала, что видела его голым. Только думать про обнаженку было не очень хорошей идеей: щеки начинали пылать, да и мысли не в ту степь утекали.