Не та сказка.

И в былые года, именно я, направил, его на путь истинны, которую он вскоре избрал. Это было в те далекие годы, когда он был в трудной ситуации, не скажу что схожей с твоей. Но все же, его беда была тоже не из простых.

- И п-поэтому я вновь обратился к тебе за помощью, - с горьким вздохом, сказал он. – А у вас, что то т-тоже п-проблемы, молодой змей?

- О, да и его проблемой я думаю, ты все же знаком- с грустной улыбкой произнес старый мандрил, - Табаки, этого молодого змея зовут Нааг.

- Наг?- С удивлением вскрикнул Табаки,- Но ты же говорил….

- Это был его отец. Это отпрыск тех самых Нага и Нагайны. Единственно выживший в той адской резне. Ондвадцать шестое яйцо, которое по неизвестному божьему промыслу, откатилось в то время, когда Рики убивал всю его семью, вместе с братьями и сестрами.

- Ох, как мне жаль, - в ужасе приложил ладонь к своим губам Табаки, - Я действительно знаю эту историю! Мне уже рассказывали про нее, молодой Нааг. И поверьте, хоть я и не был знаком, с вашими родителями, но мне очень жаль.

Я боюсь представить, как вам удалось это все пережить! Зверь, который стал другом людям и, спасая одно дите, убил двадцать пять! Это действительно непоправимая потеря. Боюсь что душа того, кто пролил столько крови, ни когда не искупит свой ужасающий грех.

- Мой отец был, виновен, - сухим голосом ответил ему я,- Не Рики напал первым.

- Но за грехи отца, дети неповинны,- сжав губы, воскликнул Табаки. В этот момент голос его выровнялся, почти став таким же, как и в первый день нашего знакомства.

В нем вновь появились нотки наставления, вперемешку с возгласами фанатизма, - Я хоть и бывший, но все же священнослужитель! И я считаю, что убийство даже одного ребенка – это поступок, который не достоин прощения. Убийство же двадцати пяти – не достойно даже оправдания!

Он обвел нас тяжелым взглядом и как будто вновь, что-то вспомнил. И в эту же минуту его голос снова сломался, а заикание стало более отчетливым.

- Х-хотя не м-мне говорить вам, о таких проступках.

Простите, - полушепотом, сказал Табаки, опуская свою голову почти вплотную к миске с какой-то бурдой, - Рафики, друг мой. Прошу закажите еду и выслушай меня. Я больше уже не могу, мою душу разрывают демоны изнутри!

- Ох, что же с тобой приключилось мой старый друг, - с болью в глазах посмотрел на него старый мандрил.

В харчевне, в которой мы сидели, заиграла веселая музыка, которая ни как не подходила к атмосфере, стоявшей над нашим столом.