Солнце цвета ночи

Ядовитые змеи и жабы, кусачие насекомые, гигантские летучие мыши, пьющие кровь точно соревновались, кто первым доберется до людей.

Иногда из чащи доносился рев владыки джунглей – ягуара, той самой кошки, чью голову носил Ач-Тепек, а шкуру – посланец. Ольмеки считали зверя своим предком, что сильно удивляло Ивара – как можно украшать себя черепом или кожей прадедушки?

- Время вознести молитвы, - сказал посланец, выбравшись из носилок, и глаза его сверкнули.

- Опять! – Ульв картинно вскинул руки, зажал уши. – Сколько можно?

Утро для ольмеков начиналось с молитвы, ей же заканчивался вечер.

Они ухитрялись обращаться к богам на дневном привале, а на викингов, в ритуале участия не принимавших, глядели с удивлением.

- О Тлалок, о Шипе Тотек, о Кецалькоатль! – завыл посланец, упав на колени и потрясая жезлом. – О отец наш, могучий, ходящий на мягких лапах, но выпускающий обсидиановые когти! Внемлите же мне…

Воины и рабы, собравшись за его спиной, сидели на корточках, вжав голову в плечи и всей позой выражая покорность.

Ладони их лежали на земле, а глаза были закрыты.

- И вот так будут завывать, пока не надоест, - с неудовольствием заметил Нерейд, почесывая живот. – А у меня в брюхе урчит. Интересно, как там наши у драккара? От скуки дохнут?

- Эйрик их гоняет, как Тор козлов, - ответил Ивар. – Ничего, не соскучатся.

- Конунг, - подошел Даг. – В лесу с южной стороны какое-то беспокойство. Мне кажется, что к нам кто-то подкрадывается.

- На хозяев надежда слабая, - Ивар глянул на посланца, в исступлении царапающего собственные плечи.

– Будем обороняться сами. А ну всем надеть кольчуги и смотреть в оба!

Сам натянул сплетенную из колечек рубаху, ощутил, как надежная тяжесть облекла плечи. Под шлемом стало жарко, по вискам потекли струйки пота, в ушах застучала кровь.

- Сейчас мы их встретим, - Нерейд натянул тетиву на лук. – Кто бы они ни были!

- А если это друзья? – спросил Харек.

Что-то негромко хлопнуло, вылетевшая из леса стрела ударила Рёгнвальда в плечо и отскочила.

- Вряд ли, - проговорил Ивар.

Посланец прервал молитвенное нытье, оглянулся, на лице его отразилось изумление. Из чащи вслед за первой полетели другие стрелы, а на открытое место, вопя, хлынули почти голые воины.

На коричневых, точно хлебная корка телах выделялись нанесенные белой глиной кружочки и спирали.

- Таких убивать стыдно! – крикнул Нерейд, стреляя раз за разом. – Они ж без доспехов!

- Зато им не стыдно! – ответил Ивар, отражая удар усаженной острыми камнями дубины.