Приключения Стива и Форли

Маг скривился и спросил у Стива, уныло ковыряющегося в своей тарелке:

— Вот зачем ты её позвал?

— Да! Зачем ты меня сюда затащил? Наблюдать за тем, как вы потребляете органику? Что дальше, позовёшь смотреть, как вы её выделяете?

Суккуб в обычной пище не нуждалась, питалась она вместо этого эмоциями, в том числе и раздражением. Стив одарил её кислым взглядом и напомнил:

— Мне нужны идеи, как заполучить двести…

Теперь уже Форли и София скривились синхронно. Маг напомнил то, что говорил уже пять или шесть раз в этот день:

— Слушай, ну, человек или кто он там пытается себя убить тысячу лет.

Если у него не вышло, глупо надеяться, что мы так сходу решим эту задачку… если она вообще решаема.

— Решаема-решаема, просто нужно… что-то нестандартное!

— Угу, убеди его, что жизнь прекрасна! — едко заметила суккуб. — А вечная — так вообще отвал башки.

— Ты к чему это? — не понял Стив.

— Вы не с того начали, — пожав плечами, заметила Солифилесет. — Как он вообще стал таким? Судя по его намерениям — это явно не дар, скорее тянет на проклятие.

Скепсис Форли был физически ощущаем:

— Думаешь, его кто-то проклял на вечную жизнь?

София пожала плечами:

— Почему нет? Вполне в духе всяких вредных божков или джиннов.

Братья переглянулись, не понимая её. Вздохнув, суккуб пояснила:

— Да это же такие банальности! Представьте: всё, что вы знали — исчезло. Не только ваша семья и друзья, но даже их потомки и потомки потомков. Всё меняется, появляется, цветёт, угасает и умирает, а вы стоите на одном месте, — взгляд Солифилесет устремился куда-то вдаль.

— Сколько вы сможете заводить новые знакомства, привязываться, искать новые удовольствия? Вам, людям, всегда всего мало, жизнь — не исключение. Тогда как ваш короткий, по меркам вселенной, срок — это величайший из возможных даров.

Повисла тишина, нарушаемая звоном вилки, бьющей по тарелке. Кривясь, Стив отложил столовый прибор в сторону и спросил:

— В чём же тут дар? Сколько тысячелетий ты отмерила? А я умру через полвека, если повезёт, а если нет — раньше.

— Дар, мой дорогой муж, состоит в том, что у тебя есть стимул жить. Потому что никакого «потом» не будет. Для тебя жизнь — это вызов, бесконечная гонка со временем. Да, через тысячу лет от тебя даже пыли не останется, но будут живы твои потомки, всё, что ты создал, — с решимостью, с которой сложно было спорить, ответила София, а затем добавила куда менее уверенно. — У меня же никаких потомков нет и никогда не будет. Я сама себе потомок.