Надежда умирает последней!

– А там, в кустах маленькая шкатулка стояла, «Схрон» называлась. Я и открыла. А там – шесть средних монет. Сначала хотела еды на всю толпу купить, но что-то меня остановило. Вспомнила вас, да, когда на меня не смотрели, приобрела себе расширенный функционал.

Я удивленно сжал губы. Надо же! Она может совершать адекватные поступки.

- Понимаешь, - продолжила тем временем Лили. – Я не против НПС стать. Но не так как они. Просто, потому что ничего не хотят делать! Эти ненормальные реально готовы помирать от жажды и голода! А я не хочу быть безмозглым овощем!

- Хорошо.

Сиди тут. Пока в группу не возьму, но и одну не оставлю. Переговорю со старушками, да девчонками, а то, вон, Сигизмундовна не очень жаждет тебя видеть. Рюкзак с вещами понесешь наравне со всеми.

Лили согласно кивала, лишь спросила:

- А куда нести надо будет?

- В постоялый двор. Дорогу покажем.

Как же кричала наша СтараяКошелка! Возмущалась, говорила, что предателей нельзя прощать. Что такая обокрадет и снова свалит. Остальные молча собирали нужные шмотки.

Рюкзаков на всех не хватило, их было в квартире всего четыре, так что еще два я сделал из наволочек, прикрутив по углам толстую джутовую нить, чтобы сделать лямки. Ввверху можно будет затянуть дырку этой же нитью, чтобы ничего не вываливалось и получилось что-то, вроде мешка.

Сигизмундовна, наконец, выдохлась. Мы, к этому моменту, уже собрали почти все, что просила маман. Не влезло ее любимое одеяло, которое я скрутил в рулон и привязал к своему рюкзаку, да пара огромных кастрюль.

Их, по одной, взяли девчонки.

Спускались из квартиры в тишине, словно прощаясь со старой, спокойной жизнью. Также, не говоря ни слова, я подошел к Лили, которая явно нервничала, что мы про нее забудем, и протянул мешок из наволочки. Парикмахерша его взяла, даже ничего не сказав про то, что он тяжелый, или что веревка плечи режет. Просто одела и пошла за нами.

Добросердечная Светка, нашедшая на кухне целый пакет с грушами, протянула один фрукт женщине. Та взяла грушу, кивнула с благодарностью, и опять ее глаза намокли.

Но, думаю, теперь это уже были совсем другие слезы.

Про обещание проверить странную, неестественную для нашего восприятия, стрелку, я помнил. Так что и обратно пошли дворами. Уже начало смеркаться и из-за этого женщины находились в некотором напряжении без привычного света электрических фонарей. Только Светка и Птицына болтали между собой, как ни в чем не бывало.

- Стрелка теперь еще ярче кажется! – удивленно заметила Амели.