Надежда умирает последней!

Даже пару раз прилетали лопатки и ведра для игры в песке. Все это, что не было побеждено в момент подхода к нам, пыталось вскарабкаться по одежде, билось, кусалось, тыкалось, бодалось и щипалось. Приходилось отдирать игрушки от себя и бросать на пол.

Именно тут Светкины особенности как танка практически не работали. Сагрить никого толком не получалось. Разве что, сеструхе доставалось меньше урона.

- Жуть какая-то… - Птицына поежилась, оглядывая путь, по которому мы прошли от дверей. Все пространство было завалено изувеченными игрушками.

– Хоть они и противные, а все равно. Жалко.

Я потрепал ее по волосам. М-да. Для детской психики – не лучшая картина.

Светка же в этот момент пыталась оторвать от своего рукава намертво прицепившуюся зубами голову пластиковой собачки. Тело игрушки уже давно валялось где-то на полу. Наконец, сеструха махнула на это дело рукой.

- Будет трофей! – сообщила она.

Оказалось, нервы то у Светки покрепче, чем у Птицыной! Спокойна, как танк! Хотя, она и есть – танк.

Холодечик же мирно переваривал внутри себя кучу разноцветных глазиков, колесиков и прочих мелких деталей, бегая вокруг трупиков и выискивая что-то поярче.

- Пойдемте уже внутрь! – прервала наши терзания Сигизмундовна, открывая дверь в подсобку. – Что тут без толку торчать, только расстраиваться!

Подсобное помещение оказалось немаленьким. Широкий коридор, а с двух сторон различные двери. Все подписаны. Есть и склад, и столовая, и раздевалка, и туалеты. И явно, все это считалось одним большим помещением, в одной из комнат которого, должен был быть ребенок.

Потому что тут осталось все также, как было до изменения мира. Кучи коробок, стоящих друг на друге. К стене прислонена швабра, а рядом ведро. Чуть поодаль стоят чьи-то резиновые тапочки.

- Слушайте! – Птицына заговорила восторженным голосом, словно забыв, что еще минуту назад чуть не плакала. – Это же крутое место! Можно для Амелии и Лили, в их детский дом, набрать всяких памперсов, бутылок и чего там еще нужно! Такие-то вещи, точно, на складе должны еще быть!

Почему такие мысли не приходят в голову мне? А маленькая девочка выдает их на-гора? Обидно даже…

- Место в сумках еще есть? – спросил я, сам тут же ответив первым.

– У меня еще двадцать четыре ячейки. И еще в старый рюкзак какая-нибудь мелочь влезет.

- У меня одиннадцать, - ответила Сигизмундовна.

- Четыре, - недовольно буркнула Светка, которую мы грузили больше всех.

- Тридцать две, - радостно сообщила Птицына.