Надежда умирает последней!

Это очень стимулирует к более быстрому выходу глав)))

Не такие должны быть рояли в кустах!

- Это что, стеб такой? – недоумевающе посмотрел я на Фанни.

- Почему стеб? – удивленно уточнила у меня вопросом на вопрос девушка.

- Потому что РОЯЛЬ и он в КУСТАХ! – заскрипел я зубами.

- Петь! Там реально рояль стоит! Прямо в кустах! Черненький! – Светка показала пальцем в нужном направлении.

Слегка сощурившись, чтобы солнце, идущее к горизонту так не било в глаза, я присмотрелся повнимательнее. Етить колотить! Реально рояль.

- Пойдемте, посмотрим! – радостно завопила Птицына. Не особо понял ее счастливого голоса. Меня вот, например, данный факт присутствия предмета в нелогичном месте напрягал.

И тут в очередной раз удивила Сигизмундовна. Прислушавшись к нашему разговору, она преобразилась, словно и не было сегодняшнего дня, наполненного пауками, на которых у бабки явно сдвиг или фобия.

Растолкав всех нас, СтараяКошелка, с трясущимися руками, словно наркоман, мелкими, но быстрыми шажочками посеменила к кустам.

- Рояль! Рояльчик! – при этом вздыхала бабка и глаза ее подозрительно блестели. – Мой хороший! Родименький!

- Это ее рояль что ли? – непонимающе спросила Белка.

- Неее… - уверенно протянула Светка. – У нас в музыкалке фортепиано.

- А она в музыкальной школе работала? – спросила Фанни.

- Ага, - сеструха так кивнула головой, что кастрюля чуть не свалилась. – Концертмейстером. И фортепиано преподавала.

- Может, это такая реакция на что-то привычное… - предположила блондинка.

Мы двинулись следом за Сигизмундовной. А бабка уже ломилась прямо сквозь кусты, от чего треск на всю округу стоял.

- Родииииименький! – раздался подвывающий от счастья голос СтаройКошелки. Через дырку, что она проделала в кустах, было видно, как бабка пытается обнять рояль и роняет на гладкую черную полированную крышку скупую слезу. – Што ж ты туточки один-одинешенек забыл то?

Мы все стояли и смотрели на это представление, просто не понимая, как реагировать. Сигизмундовна, наконец, перестала пытаться обнять необъятное, утерла слезы и пробралась к крышке, скрывавшей клавиши.

Слегка нагнувшись Сигизмундовна коснулась клавиш, и мы все тут же забыли, что она старая бабка. Джазовая мелодия полетела над полем, пробирая нас до самых костей.

«Общее усиление, 3 ур., 120 мин.» как-то слишком буднично для данной обстановки объявила система.