Всё не то, чем кажется

Проклятая рука всё ноет, и мне не делается лучше. Вдобавок мы даже не завтракали, так как торопились покинуть Грибки, да и поужинать нам не довелось. Но я не хочу жаловаться, чтобы Дрейк не посчитал меня слишком слабым. Ишь, назвал ребёнком, возится, как с маленьким. Я ему покажу ребёнка, даже не пикну. Да что он всё время меня дёргает? То спрашивает, не холодно ли мне, то интересуется, не жарко ли. Ещё бы соску всучил.

— Делаем привал, — наконец командует Дрейк, когда мы подъезжаем к неширокому ручью. — Сиди, сейчас я тебе помогу.

Он спешивается и подходит ко мне, протягивает руки и вдруг тревожно произносит:

— Да ты весь горишь!

— Ничего подобного, я в порядке, — бормочу я, с трудом спускаясь на землю. Дрейк осторожно разрезает узел повязки и мочит ткань водой, чтобы легче отошла.

— Не смотри, — командует он.

Ясное дело, я сразу же смотрю. Должен же я одним из первых узнать, что у меня отваливается рука (если она отваливается).Я вижу, что рука покраснела и опухла. Рана, наискось пересекающая предплечье, воспалилась, её края некрасиво расходятся в разные стороны.

Успеваю заметить что-то белеющее — не иначе, кость — и вдруг всё темнеет.Чуть позже, когда я прихожу в себя, Дрейк уже накладывает мне новую повязку. Я вижу, что из-под материала торчат кончики какой-то травы.

— Что это такое? — слабым голосом спрашиваю я и указываю пальцем на травинки.

— Это кошачий ус, он ускоряет заживление, — отвечает Дрейк. — То есть, надеюсь, что это он, а то я в травах не особо..

.

— А что, там у меня кость видна? — интересуюсь я.

— Что ты, до кости порез не дошёл, но он всё равно глубокий.

— Но я видел что-то белое, — настаиваю я.

— Наверное, клочок ткани прилип, — поясняет Дрейк. — Подожди, сейчас закончу, и тебе нужно будет поесть.

Он усаживает меня поудобнее и хлопочет, как наседка. Нарезает для меня пирог, очищает яблоко, собирает свежую малину с куста неподалёку.

— Дрейк, — сердито останавливаю его я, когда он пытается положить ягоду прямо мне в рот.

— У меня одна рука пострадала, не две.

— Не спорь, — говорит он и заталкивает-таки мне в рот малину. — Ешь. У тебя жар, малина при этом полезна.

— Спасибо, что хоть не жуёшь за меня, — ворчу я.

Мы ещё немного сидим, слушая, как шепчет и булькает ручей, а затем собираемся и скачем дальше.

Дорогу, что долгое время шла среди полей, постепенно окружают деревья. Сперва подходят, робея, невысокие и тонкие деревца, затем будто отбегают, а после возвращаются вновь.