Всё не то, чем кажется

Как ни в чём не бывало, она садится рядом и тоже принимается жарить рыбу над огнём. Ни жестом, ни взглядом она не даёт мне понять, как всё прошло на болотах. Да и была ли она там? Её одежда, ноги и руки выглядят чистыми.Но амулета с ней больше нет — ей некуда его спрятать, я бы заметил.

У меня пропадает аппетит, я не могу усидеть на месте, меня так и тянет обо всём расспросить. А она, как назло, преспокойно ест, разговаривает с людьми и никуда не спешит. Как её там зовут? Нела, вот как называют её люди.Совершенно темнеет, звёздное небо раскидывается над нами.

Донимают кусачие мошки, живущие у воды. Люди один за другим уходят от костра, но только не Нела. Та остаётся до последнего.

Я отхожу, кидаю камешки в озеро, возвращаюсь, а она всё не может наговориться с какой-то старухой. Ярость переполняет меня, я уже готов сам бежать к болоту, только бы узнать, что там произошло. И вдруг мою голову будто протыкают острым прутом.Кажется, я падаю, потому что не в силах устоять от этой боли. Чувствую чьи-то руки поверх своих, прижатых к вискам.

— Не спи, — говорит Нела. — Не спи!

И мне становится легче.Старуха у костра ахает. Нела тащит меня прочь, только и бросив старухе, что нам надо поспешить. Мы приближаемся к её дому-осколку, стоящему на отшибе, и там она отпускает мою руку и взлетает наверх.Я поднимаюсь следом, отвожу в сторону травяную занавесь и вижу Нелу, склонившуюся над кем-то. Подхожу ближе и с радостью вижу то, о чём и так уже догадался: на постели лежит Дрейк в своём человеческом облике.

Но тут меня пронзает тревога. Дрейк стонет, и хотя глаза его открыты, похоже, что он ничего не видит.

— Что с ним? — спрашиваю я у Нелы. — Он сильно пострадал?

— То же, что и с тобой, — отвечает она. — Вы, парни, сделали плохую вещь.

Больше она ничего не объясняет, лишь закрывает глаза и шевелит губами. Будто шепчет, но я ничего не слышу.

Я с радостью вижу, что лицо Дрейка проясняется. Он приходит в себя, осторожно отнимает руки Нелы и глядит на неё так, будто для него в целом мире существует только одна она.

Похоже, он даже не замечает меня, скорчившегося в углу.А я внезапно остро ощущаю все свои синяки и ссадины, жар и боль в руке, усталость и то, как неприятно стягивают кожу корки запёкшейся крови и засохшая болотная грязь.

— Я к озеру, — бросаю я и покидаю этот тесный, будто игрушечный домик, чтобы хоть немного отмыться.

Долго мокну в воде, замерзаю, страдаю от укусов насекомых. Выколачиваю одежду, чтобы избавиться хоть от части засохшей грязи.