Всё не то, чем кажется

Немедленно становится стыдно. Да, щекотно, да, страшно, но нельзя же терять самообладание перед лицом толпы и бить дракона по морде. Принцесса я, хе-хе, или кто.

Дракон отпрыгивает и прижимает уши.

— Фто это с вас-с-шей пинфессой? Не в шебе она, фто ли?

— Прошу меня простить, о высокородный дракон, — склоняясь в поклоне, сдавленно произношу я (проклятый корсет!). — Щекотно!

Ящер потирает лапкой лоб.

— И как нешти-то тебя?.. — раздумывает он.

Тут в мою голову приходит замечательная мысль: ведь можно сесть на дракона верхом.

Разбег, прыжок, опля! В юбках ужасно неудобно, конечно.Дракон странно кашляет, сгибаясь в коленях. На какое-то мгновение я даже пугаюсь, что его хребет не выдержал, но нет, дракон вновь привстаёт на лапах. А затем расправляет крылья, делает взмах, второй...

— Прощайте! — громко кричу я, принимая горделивый и торжественный вид, и машу толпе. Впрочем, быстро приходит понимание, что вместо этого мне лучше держаться, да покрепче.

Отец застывает с протянутыми руками. Я запоздало соображаю, что он хотел обнять меня напоследок.

Не грусти, отец, скоро ты вместо этого захочешь мне всыпать как следует. А если всё пройдёт, как задумано, вернусь я быстрее, чем ты перестанешь сердиться. Уж не знаю, хорошо это или плохо.

Музыканты играют пронзительно и печально, слаженно воют псы. Опять ревут дети, которым не позволили потрогать дракона. Отец и главный советник утирают уголки покрасневших глаз, хотя советник, мне кажется, делает это не вполне искренне. Горько плачет Сильвия (вот дурёха, ей бы радоваться, что не её дракон забирает), народ вокруг ахает и охает.

И я чувствую, как ходит подо мной ходуном чешуйчатая спина, потому что мы разбегаемся, разбегаемся и, наконец, летим!

— Доченька-а! А вещи-то, пожитки твои как же? — доносится снизу крик отца.

Какие там вещи, этот недомерок хоть бы меня благополучно донёс.Крепко обнимая дракона за тонкую шею, я очень боюсь его придушить, но ещё больше я боюсь упасть. Платье скользит по чешуе, я то и дело сползаю, мне страшно — даже ладони вспотели.

Вниз я смотреть не хочу, а вперёд — неудобно, так что я прижимаюсь к белой тёплой шее и разглядываю роговые чешуйки, стараясь ни о чём не думать.

Видимо, мы набираем высоту, потому что воздух вокруг нас становится ощутимо холоднее, а встречный ветер пробирает до костей.

Но когда первое острое ощущение от полёта проходит, мне делается даже немного скучно. Ну а что? Ничего не видно, шевелиться не стоит, когда прилетим — непонятно.